Гребінка Є. П.

БОГДАН

БОГДАН

Сцены из жизни малороссийского гетмана Зиновия Хмельницкого¹

Его превосходительству милостивому государю Якову Ивановичу Ростовцеву² с глубочайшим уважением посвящает Е. Гребенка

Действие в XVII столетии.

ПРОЛОГ

И душиста, и тепла

Ночь весенняя светла.

Мир уснул, но дух живой

Движет небом и землей.

В беспредельной вышине

Звезды светлые плывут;

В недоступной глубине

Корни темные ползут;

В необъятной тишине

Слышно, травы как растут;

Не шелохнясь, Днепр несет

В море бремя синих вод.

Над рекою месяц встал,

Глянул в воду, задрожал,

И обыскренный поток

Светлым золотом потек.

Поднялся туман с реки,

Разостлался по скалам.

Не туман я вижу там:

Легкие теней полки.

Опершись на бунчуки,

Тихо в воздухе стоят;

Вдоль чела чубы висят;

Взоры тайною полны

Замогильной стороны…

Вкруг, душиста и тепла,

Ночь весенняя светла!

Расплеснулася река -

И в венке из тростника

Вышла из воды девица,

Хороша, но бледнолица;

Как в постели пуховой,

На волне легла живой,

Грудью полною, крутою

Подымаясь над водою,

Косы мокрые плетет,

И смеется, и поет:

«Ночь тиха! ночь светла!

Ни ветру, ни тучи!

Не шепчутся листья.

Люди спят, звери спят;

Целуются травки,

Цветы втихомолку.

Людям день, наша ночь…

Вставайте, сестрицы

Мои белолицы,

Гулять на лугу!»

И зашумели быстры волны,

И стадом к берегу бегут,

Русалки по Днепру плывут -

Резвы, беспечны, своевольны,

Хохочут звонко и поют:

«Все уснуло мертвым сном:

Мы порезвимся на воле!

На лугах травы нарвем,

А цветов найдем на поле!

Из зеленых тростников

Мы навьем себе венков,

Пересыплем их цветами,

Свяжем месяца лучами.

Путник, путник молодой!..

К нам сюда! Мы зацелуем

Сладострастным поцелуем;

Здесь, под теплою волной,

Ты утонешь в неге томной

И под хохот наш нескромный

Не услышишь петуха.

Ночка-ноченька тиха!

Ночка-ноченька тиха!»

Первая русалка

«Весело в воде живем

Некрещеные мы дети!

Днем, играя глубиной,

Путаем рыбачьи сети

И гуляем над водой

При луне, ночной порой…»

Вторая русалка

«Золотые стали годы!

Прибывают в наши воды

К нам сестрицы каждый час;

Все теперь на белом свете

Некрещеные мрут дети -

То-то весело у нас!..»³

На воды склоняясь, плакучая ива,

Как косы зеленые, ветви свои

Роскошно кругом опустила лениво,

В струях их купает, глядится в струи.

А у корня этой ивы

Ландыш, нежный и стыдливый,

В час таинственной любви

Задрожал - благоухает

И для неги раскрывает

Колокольчики свои.

И духи лесные веселой толпою,

Сверкая крылами при лунных лучах,

Оставили рощу. Летят над водою,

Уселись на гибких ивовых ветвях;

Играя, сплетаясь венками с ветвями,

Меж листьев трепещут своими крылами,

На ландыш глядят, аромат его пьют

И хором торжественно песню поют:

«Непорочный цветок,

Расцветай, расцветай,

При сиянье луны

Аромат разливай!

Много было цветов

На лугах, на полях,

Много было в лесу

И на вольных степях.

По садам вырастал,

Как заря, красный мак;

Для невесты срывал

Лишь цветочки казак.

И цветочек блистал

В аромате, в красе

На роскошной груди

Или в темной косе.

А теперь вам, цветы,

Нет житья от врага:

Он пришел, притоптал

И поля, и луга.

Для коней покосил

Он цветы и траву!

Поспешите сюда,

Братцы, братцы! ау!»

Вдоль уснувших берегов

Мчатся духи из лесов;

Будто в облачко свиваясь,

Подымаются к луне,

Исчезая в вышине,

То, на землю опускаясь

И в гирлянды извиваясь,

В синем воздухе снуют

И над дремлющею ивой

Пляшут танец прихотливой,

И кружатся, и поют:

«Тайный час наступил,

Недра ландыш раскрыл!..

И струит он окрест

С лепестков аромат,

И под музыку звезд

Колокольчики звенят!

Колокольчики звенят!..»

Хор русалок

Месяц, месяц золотой!

Раскрасавец водяной!

Ты нам светишь, ты нас греешь,

Ты лучами нас лелеешь!

Ярче, ярче посвети!

Наши косы мы расчешем,

Пошалим немного с лешим!

К нам красавца заведи!

То-то любо, распотешим!..

Тише! Полуночный дух!

Ух!

Русалки сокрылись в пучине,

А духи лесные в лесах,

И травы уснули в долине,

Лишь тени стоят на скалах.

Вот, царство свое озирая,

Дух полночи тихо летит,

Из маков венком помавая,

Он спящей земле говорит:

«Спите покойно, леса и долины,

Горы, и воды, и ты, человек,

Неукротимый и неодолимый,

Спи, забывай и любовь, и вражду!

Ветер улегся за темною рощей;

Спит в паутине, как в люльке, паук;

Полночь ударит - и в воздухе дремлющем

Тотчас спокойно уснет ее звук.

Ночь улетит, и шумливый и радостный,

День прогремит человеку: «Проснись»,

Встань, человек! И в заботах, страданиях

Снова растрачивай жизнь!

Спите спокойно, леса и долины,

Горы, и воды, и ты, человек,

Неукротимый и неодолимый,

Спи, забывай и любовь и вражду!..

(Подлетает к теням.)

Что это? Что это вижу я? Тени людей замогильных!

Кто вы, скажите? Зачем вы пришли возмущать мое царство?

Все под рукой у меня засыпает - и духи бесплотные

Чуя приход мой, в благоговении тихо сокрылись;

Вы же, оставив гробы покойные - сон непробудный,

Вы зачем пришли возмущать мое тихое царство?»

Хор теней

Нас могила не покоит:

Без молитвы, без креста

Наши остовы зарыты

Или брошены с презреньем

На съедение зверям;

И доселе наши кости

По лесам лежат, по дебрям

И желтеют по степям.

Тень Павлюка

Я Павлюк,⁴ я гетма́н христиан-казако́в;

Я оружье поднял на поганых жидов:

Не позволил мне жид в церкви сына венчать,

Я был беден, не мог ему золота дать.

Кое-как по дворам я собрал казаков

И к нему я привел пятьдесят удальцов,

Сабли мы наголо: «Жид, молчи, не ворчи

И от церкви святой подавай нам ключи!»

Жид нам подал ключи - повалился к ногам;

Мы, оставя его, поспешили во храм.

Обвенчался мой сын там с коханкой своей

При сиянье свечей и при блеске мечей.

Назавтра жид поехал к воеводе.

Всегда жид прав перед казаком вольным:

Так исстари ведется у поляков.

Не ждать же мне беды, поджавши руки,

Не баба я. Конь есть и лес под боком…

Прощай, село,- в лесу да в поле воля!

Ко мне пристали смелые ребята

И назвали меня своим гетманом!..

А между тем в Варшаве огласили

Меня изменником, бунтовщиком

И оценили даже голову мою…

Под Боровицей нас поляки окружили

И, крест целуя, предложили мир.

Поверил я - и мы оружье положили,

Оставили окопы, вышли в поле!

Тогда, забыв и клятву и присягу,

На беззащитных нас накинулись поляки

И, как овец, ножами стали резать…

Меня ж и войсковых старшин

Отправили в далекую Варшаву.

При мне моих друзей казнили;

Я вытерпел неслыханные муки:

С меня живого сняли кожу

И чучело набили для потехи,

А тело бросили собакам!⁵

Тень молодой девушки

Было мне всего пятнадцать лет;

Я одна была у матери -

Мною тешилась родимая;

Только богу я молилася

Да родную целовала я:

Мне другой заботы не было.

Пела песни я, как ласточка,

И в своем любимом садике

Розы, ноготки и маковки

Поливала и лелеяла.

Часто мне твердила матушка,

Обнимая и целуючи:

«За тебя боюсь я, дочь моя:

У тебя глаза небесные,

У тебя коса шелковая,

У тебя уста малиновы,

Ты, как цветик молодой, свежа,

Весела, как зорька утрення!..-

А на свете есть недобрый глаз…»

Пела я, а мимо садика

Начал молодой поляк ходить,

Начал на меня посматривать…

Раз я шла с кувшином по воду;

Вдруг кусты зашевелилися,

И, как зверь, сверкая взглядами,

Молодой поляк схватил меня

И повез вон в тот высокий дом,

Что стоит там на скале крутой

И глядится в наш родимый Днепр.

Там… нет силы больше вымолвить…

Померла с печали матушка;

Я не вынесла несчастия,

Я стыдилася самой себя;

Я не знала, где деваться мне…

Из окна на землю бросилась,

На каменья прибережные…

Ох, как больно, больно было мне!

Руки, ноги изломала я -

Захрустели мои косточки…

Долго билась на каменьях я,

Там и душу богу отдала.

А мой труп, как труп преступницы,

На распутье за селом зарыт,

Не отпетый, не оплаканный!..

Тень Остряницы

Я был гетман казачий Остряница.⁶

Я победил врагов моих, поляков,

И, заключив навеки с ними мир,

Поехал богу помолиться в Канев.

В монастыре, пред царскими вратами,

Я пал во прах с моими старшинами

И в пламенных речах благодарил

Под песнь торжественной молитвы

Того, кто нас во время битвы

Рукой невидимой хранил.

Во глубине души какой-то голос тайный

Судьбу грядущую Украйны

Мне утешительно шептал;

Мои глаза в слезах блистали,

И я в восторге трепетал.

Но двери вдруг, треща на петлях, завизжали

И рухнули, гремя, на пол…

И в монастырь неистовой толпою,

Бесчинно, в шапках, с бранью на устах,

Ворвались польские рейтары…

Тут я с своими старшинами

Был взят, был связан, опозорен

И отвезен в Варшаву.

Одним из нас ломали руки, ноги,

Других, обливши серой и смолою,

Как факелы, для шутки зажигали.

Меня железными когтями растерзали!

О, страшно как, ужасно как ласкали,

Впивалися в меня с какой любовью

Пауковидные стальные эти когти!

Как нити, жилы из меня тянулись

И обрывались с тихим лопаньем и треском,

И ветер холодом невыносимым веял

На обнаженные от тела кости;

Но я терпел без вопля и без стона

И только слал врагам проклятья.

Но вот уж свет в моих глазах стемнел,

В последний раз я посмотрел на землю

И вижу я: казнят позорной казнью

Передо мной мою жену,

А на горячих угольях, как рыбу,

Поляки жарят моего ребенка…

Он на решетке раскаленной бьется,

И корчится, и в судоргах предсмертных

Болезненно кивает головою

И на меня тихонько ручкой машет…

Я задрожал: взяла свое природа,

И вылетел ужасный вопль из груди,

И с ним душа из тела улетела!⁷

Тень Наливайки

За Сулою, под Лубнами,

Крепко бились ляхи с нами,

Окружив со всех сторон;

Там костьми легли казаки,

И в пылу кровавой драки

Я Жолкевским взят в полон…

И в Варшаве был примерно

Для забавы буйной черни

Я неслыханно казнен.⁸

В медный чан меня забили,

А под чаном разложили

Тихий, медленный огонь.

В чане жарко, душно стало;

И шумело, и трещало,

И как-будто целовало

Пламя чан со всех сторон.

Все вокруг меня краснело,

Принял чан кровавый цвет;

В тьме разлился жаркий свет;

А на мне одежда тлела,

Трескалось от жару тело…

Я неслыханно страдал:

Пламень с воздухом глотал.

Страшно сердце в груди билось,

Голова моя кружилась -

И без чувства я упал!

Тень умолкла… Легкий шелест

По деревьям пробежал:

Встрепенулся клен и берест,

Дуб листами зашептал,

Снизу доверху ветвями

Зашумел и, как словами,

Духу полночи сказал:

«Лет сто назад казак из ближнего селенья

Черноволосую казачку полюбил

И в день веселый обрученья

Два жолудя на память посадил.

Лета идут - два дуба молодые

Высоко выросли и радостно шумят,

Ветвями обнялись, родные.

Те дубы были: я да мой зеленый брат.

Как я его любил, как он меня лелеял!

Напрасно буйный ветер веял

И вихрь порывистый свистел;

Мы с братом, соплетясь ветвями,

Смеялися над бурей и громами,

И, злобно зашипя, вихрь далее летел.

А благодетель наш как нами любовался!..

С женой и шумною семьей

В палящий летний зной

Под нашу тень он часто удалялся

На мягкой травке полежать

И молодость свою припоминать.

Но вот и у его детей родились дети…

Мы много перемен увидели на свете;

Мы с братом выше все росли,

А благодетель наш клонился до земли.

Над ним столетье пролетело -

И молодой казак, любимый сын побед,

Стал немощен, и дряхл, и сед,

Едва влачил свое изношенное тело.

Но вдруг война в Украине закипела -

И внуки старца и сыны

Рукой войны подкошены;

Село родимое разграблено, сгорело!..

И благодетель наш остался сиротой,

Переживя свои два поколенья!

При зареве горящего селенья

Он притащился к нам с клюкой,

Он обнял нас дрожащими руками

И залился горячими слезами!..

Тогда была гроза. Ветр выл, и тяжело

Вода в Днепре и билась, и стонала,

И неприятелем зажженное село

В пожарном зареве сияло.

«А, вот еще ушел от наших рук!

О, это старый волк! Проворнее, ребята,

Аркан ему на шею - да на сук:

Короткая с изменником расплата!» -

Сказал своим солдатам польский пан,

У нашего холма коня остановляя.

Сильнее мимо нас промчался ураган,

Гремя и в молниях сверкая.

Затрепетав, гляжу я вниз:

У брата на ветвях наш старый друг повис

И веет с ветром сединою.

Не выдержал мой благородный брат!

Я слышу: корни у него трещат

И - зашумел он в Днепр кудрявой головою.

Голос из-под камня

Я здесь давно; столетий много, много

Над головой моей прошло!..

Я помню - раз земля поколебалась,

И из ее глубоких недр

Я выдвинут могучею природой

На белый свет.

Вокруг меня шумели волны;

Все было небо да вода;

Бежал по небу месяц полный,

А вольный ветер по воде гулял;

Пред ним валы неслись, как горы;

Но вот они куда-то убежали,

И из воды, желта, как голый череп,

На необъятное вокруг пространство

Земля явилась и окрепла;

А по земле, как змеи извиваясь,

Живые реки потекли.

С тех пор у ног моих широкий Днепр

Бежит. Давно то было время!..

Вот берега Днепра, как мох зеленый,

Лес молодой покрыл. Еще столетье -

И дебрями разросся дикий лес.

В нем пели птицы и рыкали звери,

И наконец явился человек.

Он страшен был, покрыт медвежьей кожей,

Он бил зверей и, голодом томимый,

Сырое мясо тут же пожирал.

Но никогда я не видал,

Чтоб он для шутки, для потехи,

От скуки или от безделья

Себе подобных убивал,

Как довелось увидеть мне под старость…

Назад тому два года, помню, летом

Садилось солнце; день был тихий;

В Днепре, резвясь, играла рыба,

И птицы пели весело в кустах.

Ко мне пришла с младенцем на руках

Красавица казачка молодая

И плакала и, ставши на колени,

Молилась долго, а потом ребенка,

Целуя, к персям прижимала.

Пришел сюда какой-то польский пан

И жарко с нею говорил о свадьбе…

И, стан ее обняв рукой,

Целуя страстно, он на край стремнины

Привел казачку - и толкнул в реку…

Потом, схватя невинного ребенка,

О грудь мою ударил головою,

Примолвя: «Это вражье племя

Могло мою расстроить свадьбу

С прекрасною, богатою графиней…»

Я задрожал от ужаса, по мне

Текла младенца кровь и жгла меня, как пламень.

И в первый раз я на судьбу взроптал.

Что я немой, недвижный камень!..

От ужаса я треснул пополам.

И вот мою другую половину

Поляки в город увезли.

И слышал я - мне ведьмы говорили,

Из Киева летая в лес на пляску,-

Что, преступления свидетель, этот камень

Украшен золотом, резьбой

И в пышном городе поставлен для красы

Как памятник грядущим поколеньям

Во славу низкого, но сильного злодея…

«Полно! - шепчет дух полночи.-

Страшны ваши речи мне».

К небу руки, к небу очи -

И сокрылся в вышине…

Тишина с ним улетела…

Без нее осиротелый,

Грустно божий мир вздохнул;

Ветер по земле пахнул;

Робко волны зароптали

И мятежно побежали

Вдоль проснувшейся реки;

Головою покачали

Над рекою тростники.

Глухо, в ярости стеная,

Из-за лесу громовая

Туча тихо поднялась,

И в лучах огня и света

Вышла из Днепра комета

И по небу разлеглась.

Какова их будет встреча?

Будет мир иль будет сеча

В небесах и на земле?

Будет благо или худо?

Но грядущее покуда

Скрыто в безответной мгле!..

I

В стране, где Днепр волною голубою

Поит цветущие луга,

Где гордо высятся зеленой крутизною

Его лесистые брега;

В той стороне, откуда недалеко

Стоит святой, богатый Киев-град,

Раскинулись его сады широко,

А в небесах кресты церквей горят;

Где посреди цветов и звонких песен

Казак на бой отважный зрел

И в бой летел, прекрасен и чудесен,

Суров, как рок, и, как безумье, смел;

Где селянин, идя за мирным плугом,

О подвигах своих отцов поет;

Где чернобровая, взлелеянная югом,

Красавица, как яркий цвет, цветет -

Там есть село. Не пышно, не богато,

На речке Тясмине стоит оно;

Кругом плетнем обнесено,

А за плетнем, в садах, белеют хаты

И сочные висят плоды.

Вокруг села чернеет лес привольный,

А за селом могилы и кресты

И ветхий храм с убогой колокольней.

Субботовым⁹ зовется то село.

Была пора - оно цвело,

Зернистым колосом его шумели нивы,

Никто в нем бедности не знал,

Казак судьбу благословлял,

И были все, как можно быть, счастливы.

Но, враг покоя и труда,

Чаплицкий,¹⁰ гордый воевода,

Из Польши прислан был сюда

Для угнетения народа.

Раздался плач, и вопль, и стон

Казачьих дочерей и жен;

В пожарах села запылали;

Богоотступник, подлый жид,

Святыню начал сторожить…

А ляхи пили да гуляли.

Красивое селенье полюбил

Корыстолюбец, пан Чаплицкий;

И из Субботова тогда же изгнан был

Его владелец, молодой Хмельницкий.

Он, покидая кров родной,

Прощаяся с отеческим порогом,

В душе поклялся перед богом

Отмстить иль пасть в борьбе с судьбой.

II

Весенний день, роскошно догорая,

Позолотил дремучие леса;

Сквозясь огнем и пурпуром сверкая,

На западе небес горела полоса;

Темнело все; над тихою рекою

Клубится пыль - стада в село спешат;

Поселянин идет усталый отдыхать,

И звезды светлою толпою

На синем небе вышли погулять.

Склонясь косматой головою,

Лесистый берег в Днепр задумчиво глядит.

Чу! где-то ворота в деревне заскрипели,

Раздался дальний лай - и все опять молчит,

И, как младенец в колыбели,

Земля спокойно, безмятежно спит.

И будто мира сонный шепот,

Чуть слышный раздается ропот

О берег плещущей волны;

Да средь небесной вышины

Плывет воздушною дорогой

Спокойно месяц златорогий.

И тихо, и темно кругом;

Но в темном лесе, за селом,

Где дремлет мирное кладбище,

Есть опустелое жилище.

Оно без окон, без дверей,

Склонившись в сторону, дряхлеет.

В жилище том сквозь сеть ветвей

Огонь, как звездочка, светлеет.

Перед огнем старик сидит,

Святого алтаря служитель.

Суров и важен старца вид.

Пред ним, как гений-разрушитель,

Исполнен силы и огня,

На перси голову склоня,

Стоит Хмельницкий. Сладко льются,

Как тихоструйная река,

Святые речи старика;

Как ропот бури, раздаются

Слова отваги-казака.

Священник

О господи! Я дожил до седин,

И ты привел меня теперь на старость

Свидетелем измены тяжкой быть!

Хмельницкий

Отец Григорий, это не измена!..

Священник

Но королю ведь крест ты целовал?

Ты обещал перед престолом бога

Ему служить и верою и правдой?

Хмельницкий

Да, это так; но сам же наш король

Своею властью, данною от бога,

Мне разрешил несносную присягу…

Священник

Король?

Хмельницкий

Да, сам король в Варшаве.

Сегодня я оттуда лишь приехал

И поспешил к тебе, святой отец.

Священник

Ну, расскажи!

Хмельницкий

Когда злодей Чаплицкий

Лишил меня отцовского наследства,

Когда меня как подлого раба

Из моего села с насмешкой выгнал,

И отнял у меня мою жену,

И сына моего перед народом мучил -

Да будет проклято то время! -

Я перенес страдальческое бремя…

Я притеснителя хотел тогда убить,

И труп его в огне испепелить,

И прах его, как пыль, в степи развеять…

Но есть на свете совесть и присяга.

И саблю я опять вложил в ножны.

Священник

Благословенна, сын мой, та минута:

Ты не порадовал врага Христова.

Хмельницкий

И я поехал прямо к королю¹¹

Просить его покрова и защиты.

Король меня с обычной лаской принял

И говорил со мною по-латыни

О нашей бедной стороне.

Когда же подал я ему бумагу,

Где описал Чаплицкого бесчинства,

И покровительства его просил,

Наш Владислав - его мне, право, жалко -

Прочел бумагу и пожал плечами.

«Я не могу,- он мне в ответ сказал,-

Я не могу судить вас; мне покою

И без того магнаты не дают.

Я королем им только по названью:

Они меня и слушать не хотят…

Да что, скажи, Хмельницкий, вам мешает

Самим свои отстаивать права,

Пока у вас не притупились сабли?

Я это и к Барабашу¹² писал…»

Меня король как громом поразил:

И радостно, и грустно вдруг мне стало.

И я ни с чем назад домой поехал…

И вот опять передо мною Днепр,

А по Днепру казацкое раздолье…

Украина, моя родная мать!

Цветущая, веселая Украйна!

Что будет далее с тобой,

Когда король, законный обладатель,

Не смеет суд людям твоим творить,

Добро хвалить и зло карать не смеет?..

Мы без отца сиротствовать должны.

И веришь ли, отец мой, я заплакал.

О господи! Горьки казачьи слезы:

Одна слеза в струи Днепра упала

И отравила светлые струи;

И даже конь, измученный дорогой,

Не захотел напиться из Днепра…

Священник

Не радостны, мой сын, твои рассказы;

Не быть добру в родимой стороне.

Хмельницкий

Нет, быть добру! За это я в ответе,

Я подыму в народе знамя правды,

Я изгоню панов надменных Польши -

И водворится снова тишина!..

Священник

Трудна, мой сын, тебе борьба с врагами

Они сильны оружием и златом.

Хмельницкий

А мы любовию к Украйне

И к вере предков наших православной.

Священник

Так, но народ, измученный трудами,

Убитый тяжким, злополучным рабством,

Не в силах…

Хмельницкий

Кто? Не в силах наш народ?

Видал ли ты, когда холодный лед

Свободные струи реки скует?

Река мертва, по ней гуляют даже дети;

Но под тяжелою корой

Она шумит и мечется волной:

И только лишь весна повеет,

Река воскреснет, свирепеет,

Ломает ледяной оплот

И вмиг разливом синих вод

Луга потопит. Так народ!..

Он угнетен; но под золою

Огонь скрывается порою.

Благослови меня, отец святой!

Я сам пойду по городам, селеньям -

И королевским разрешеньем

Украину воспламеню войной…

Мне слышатся победны наши клики,

Трепещет лях и клонится во прах.

В Украйне мир и торжество в церквах…

Благослови ж на подвиг нас великий!..

Священник

(благословляя)

Да укрепит тебя господь, мой сын!

Хмельницкий

(кланяясь)

Аминь!

III

У Хмельницкого пир. Много, много гостей

Угощает Хмельницкий в светлице своей;

И с поклоном его молодая жена

Всех обносит гостей полным кубком вина.

Гости пьют и едят, говорят и курят,

При огне парчевые жупаны блестят.

Тут и сотники есть, и полковники есть,

Даже сам Барабаш сделал празднику честь.

Вся светлица гостями и дымом полна.

В сени дверь растворила хозяйка сама,

А в сенях музыканты толпою стоят,

Громко в трубы трубят, в барабаны гремят.

У Хмельницкого пир; он гостям своим рад.

Хмельницкий

Нуте, хлопцы, ну, живее!

Веселее, удалее

Ваша песня пусть звучит;

Быстрой ласточкой взовьется,

Колокольчиком зальется,

Вольной птичкой полетит!

Пусть весь мир про это знает,

Как мне дорог праздник наш:

У Хмельницкого гуляет

Мудрый гетман Барабаш.

Воют трубы боевые,

Бубны и тарелки бьют,

И казаки молодые

Песню звучную поют:

Песня

В поднебесье мчатся тучи,

Выше туч орел парит,

Днепр кипит волной зыбучей,

Ураган в степи шумит.

Но как наш отряд летучий

Понесется на врагов -

Вихрь в степи и в небе тучи

Отстают от казаков.

Что́ Днепра седого волны

С их ребяческой грозой,

Как курень, отваги полный,

Заколышется войной!

Не орел полетом быстрым

Разостлался над землей:

Перед нами, в поле чистом,

Загорелся кошевой.

Он прекрасен, как отвага,

Быстр, как молнии полет;

С ним наездников ватага

И под бурею поет:

«Гей, неситесь шибче, тучи!

Ураган, шуми сильней!

Разыграйся, Днепр, могучий,

В непогоду веселей!»

Хор гремит, а двор широкий

Весь огнями освещен -

И горит в щите высоко

Вензель гетмана зажжен.

А в светлице пированье,

Хохот и речей жужжанье,

И ковшей, и чарок звон.

За столом между гостями

Гетман радостно сидит,

Смотрит светлыми очами

И приветными словами

С каждым гостем говорит.

«Хороша, брат, песня эта,-

Он хозяину сказал,-

Хоть мои минули лета,

Я свое отгарцевал

И, осыпанный честями

Нашим добрым королем,

Должен думать лишь о том,

Как бы мир хранить меж вами;

Но она теперь меня

Обдает каким-то жаром:

Хоть сейчас бы на коня -

И махнул бы в степь к татарам!

Нет, Хмельницкий, нет, недаром

Эта песня сложена!»

Хмельницкий

Разве нам, в войне крещеным,

Песни петь, как робким женам,

Про цветы да про поля?

Сгибнет родина моя,

А казак унылой песни

Сыновьям не передаст!

Пусть король ксендзам продаст

Украшенье поднебесной,

Приднепровскую страну;

Наш потомок и в плену,

Затая тоску лихую,

Запоет про старину

Песню деда удалую!

Барабаш

И сто баб не разберет,

Что в душе твоей, Хмельницкий!

Обобрал его Чаплицкий -

Он смеется да поет…

Хмельницкий

Видел я, как птичка пела

Над стремниною крутой,

А сама она сидела

На тростинке на гнилой:

Громко песня птички льется,

А тростинка гнется, гнется,

Так над бездной и дрожит,

Да певунью не страшит.

Барабаш

Ну, так что же?

Хмельницкий

То, вельможный:

Птичке петь над бездной можно,

Птичке крылья дал господь.

Вот тростинка подломилась

И летит в пучину вод;

Птичка - в воздух - закружилась

И опять свое поет.

Так и мы поем покуда,

А придется ляхам худо!

Нам-то нечего тужить;

Наши косы, наши грабли

Переменим мы на сабли,

Станем саблями шутить

Мы с вельможными панами:

Не хотели суд творить,

Так мы их рассудим сами!

Барабаш

Если б за двумя замками

Не был спрятан тот указ,

Что светлейшими руками

Наш король писал про нас,

Я б подумал в этот час,

Что его ты видел тайно,

Худо было бы тогда!

Кровью б упилась Украйна!..

Хмельницкий

Что же? Это не беда!..

Если б этот дождь кровавый

По Днепру взрастил дубравы,

Чтоб в дубравах тех казак

Мог предаться мирной лени,

Чтобы в их густые сени

Не скрывался тайный враг;

Чтобы всякий был уверен,

Вставши утром от одра,

Что сегодня до вечерен

Не возьмут его добра

И за честь жены любимой,

Сластолюбием водимый,

Пан не бросит серебра

Вам в лицо с улыбкой гордой;

Чтобы христианин, твердый

В вере праведной отцов,

У родимого порога

Мог свободно славить бога

Без запрета от жидов;

Чтобы…

Барабаш

Полно, кум любезный,

Дерзкой речью, бесполезной,

Шумный праздник возмущать!

Прикажи-ка лучше меду

Нам почаще наливать,

Чтобы даром не скучать

Православному народу!

Хмельницкий

Ваша правда, пане мой;

Мудрый пан - и мудро слово!

Хлопцы, кубок золотой

Дайте меду дорогого:

Коли пить, друзья, так пить!..

Вот с отлогими краями

Кубок на столе блестит:

Золотистыми струями

Мед густой в него бежит,

Пена у краев кипит

И садится жемчугами,

Разыгрался пир горой:

Гетман пьет - и егомосци

Пьют и кланяются гости.

И средь песни удалой

Бьют тарелки, барабаны;

Кубки, чарки и стаканы

Громко брякают, звенят;

И гостей хмельные речи

Про войну, про славу Сечи

И про удаль говорят.

Но время за полночь; и пир, и шум стихают,

И музыка играет наразлад,

И гости вздор нескладный говорят.

Барабаша дрема одолевает:

Вот гетман руки на столе сложил,

На чарку мутными глазами покосился,

Усатую главу на грудь склонил,

Зевнул - и в сон глубокий погрузился.

Шатаясь, гости с мест встают

И что-то без толку преважное толкуют,

В сенях последний кубок пьют,

Хмельницкого благодарят, целуют

И по домам своим бредут.

Хмельницкий сам… он глаз не сводит

С Барабаша, к нему подходит

И за руку его берет,

Толкает, дергает, зовет:

«Вставай, гетман, нас ждут постели;

Уж третьи петухи пропели,

Уж скоро утро сменит ночь».

А тот храпит лишь во всю мочь…

И радость быстро озаряет

Хмельницкого угрюмое лицо.

Дыханье притаив, тихонько он снимает

У гетмана с руки гербовое кольцо.¹³

IV

Ночь. Вся окрестность тихо спит;

На небе месяц не блестит,

И только звездочки одне

Мелькают в синей вышине.

Над речкой дремлет темный сад;

Из саду льется аромат.

В саду чуть виден панский дом;

И в доме том, в окне одном,

В ночи глухой огонь блестит:

То воску ярого горит

Перед иконою свеча.

Сорочку опустив с плеча,

На руку голову склоня,

У растворенного окна

Невыразимо хороша

Сидит жена Барабаша.

Сидит давным-давно она:

«Три дня, как мужа не видать!

Где он? Что с ним? Нельзя понять!

Зачем он держит, как в плену,

Меня, законную жену?

Скучаю я, а он теперь,

Быть может, отворяет дверь

И робкой крадется стопой

В светлицу к панне молодой,

И, вся из неги и огня,

К нему на грудь падет она!..»

И пани вспыхнула… потом

Закрыла очи рукавом.

Невыразимо хороша

Сидит жена Барабаша.

Ей жарко, душно ей одной,

Моей голубке молодой,

И недоверчивость, и страх

В ее пленительных очах,

И страстью налитая грудь

Дрожит и силится вздохнуть…

Она сидит и мужа ждет.

Стучится кто-то у ворот:

Собака лаем залилась,

Другая к ней отозвалась;

Поднялся на ноги весь двор,

И падает с ворот запор;

И вот въезжает наконец

На двор от гетмана гонец.

Коня от посланца берут,

И к пани посланца ведут.

«Где муж мой? Что с ним?» - «Ничего!

Меня прислал он для того,

Чтоб вашу милость известить,

Что бог его еще хранит.

Да приказал мне взять от вас

Последний короля указ,

Который он велел скрывать

И никому не объявлять;

Для верности ж моих речей

Гетман прислал с руки своей

Свое гербовое кольцо».

Бледнеет гетманши лицо…

В кольце был камень дорогой,

На нем искусною резьбой

Изображен гетмана герб:

Кривая шашка, словно серп,

И накрест ей положена

Была пернатая стрела.

«Да, это перстень мужа, так

Ты правду говоришь, казак».

Тут пани отдала указ:

И, торопливо поклонясь,

Казак спешит на панский двор -

И полетел во весь отпор!

Гонец обратно ускакал,

И двор опять безмолвен стал,

Предавшись обаянью сна,

И водворилась тишина.

И снова дремлет темный сад,

Из саду льется аромат;

И снова пани у окна

Сидит задумчива, бледна

И слушает, как вдалеке

Вторится топот по реке.

Вот топот тише, тише стал -

То замирал, то оживал -

И вдруг исчез - в далекий мрак

Как будто утонул казак.

И только лишь когда рассвет

Свой розово-огнистый цвет

Разлил на небе голубом

И звезды, трепетным лучом

Дрожа, как стали потухать

И неприметно исчезать,

В тумане забелел поток,

Дохнул из саду ветерок,

И предрассветный соловей

Запел в тени густых ветвей,

Любовной негою дыша,-

Вздохнув, жена Барабаша

Легла печально почивать

На одинокую кровать.

V

В Украйне смятенье неясное бродит;

Чего-то все ждут и не знают чего.

В народе молва разноустая ходит,

И слушать не знаешь кого!

Рассказывал где-то старик на базаре,

Что будут в Украине война да пожары;

И два казака в Чигрине, под шинком

Для отдыха ставши, жиду говорили,

Что денег поляки Орде не платили

И крымцы хотят воевать с королем;

Что жадных татаров несметная сила,

Как черная туча, все степи покрыла;

Что будто Хмельницким в Крыму решено -

Казака с Ордою идти заодно.¹⁴

Письменные люди в народе кричали,

Что сами указ королевский читали,

Что в нем-де изволит король разрешать

Казакам оружьем права защищать.

Еще говорил бандурист на дороге,

Что будто Хмельницкий в Никитином Роге¹⁵

И все запорожцы к нему пристают,

Что многие тысячи есть там народа,

Что ждут с нетерпеньем куда-то похода,

Оружие чистят и коней куют;

Что сам Барабаш, испугавшись смятенья,

На скорую руку собрал ополченье;

Что села на лодки коронная рать

И хочет Хмельницкого с войском забрать;

И что от заката почти до рассвета

Кровавая ходит по небу комета

И звезды сметает широким хвостом.

На кровлях стенают зловещие птицы;

Над лесом клекочут орлы и орлицы…

И видела баба: над сонным Днепром

Недобрые тени в тумане летели,

Рыдали летя, как дитя в колыбели;

И на колокольне в лесу, за селом,

Сам колокол стонет во мраке ночном.

Тревожно со страхом чего-то все ждут.

Напрасно луга зашумели травою,

Колышутся нивы волной золотою -

Работники мирные в поле не йдут!

Как мак, расцветая, огнисто краснеет,

Казацкие шапки повсюду пестреют;

Как утром колосья на ниве блестят,

Казацкие пики на солнце горят.

Народ собирается в селах толпами,

И шепчется тихо, и косо глядит,

И шапки не ломит при встрече с панами.

Ох, тучи собрались - и гром загремит!

Упиться Украине червленою кровью!

Господь! Не оставь нас своею любовью!

Невинных твой гнев не казнит…

VI

Тихо утро загорелось над землей;

Засверкали степи, вспрыснуты росой;

Красно солнышко приветливо взошло;

Все запело, зашумело, зацвело.

На раздолье, по широким по степям

Днепр-кормилец дал разгул своим водам;

И направо, и налево мурава;

Меж волнами зеленеют острова;

А на тех-то на зеленых островах

Молодой Хмельницкий с войском в тростниках.

То не стая лебединая плывет,

По Днепру то рать казацкая идет;

То идет войной на брата кровный брат:

Хоть не рад он, да идет, когда велят.

С казаками наказной их гетман¹⁶ сам.

Вот приплыли лодки близко к островам;

Вмиг раздвинулись густые тростники -

И зевнули пушки поперек реки.

Пламя брызнуло, отгрянул сильный гром,

Над водою дым расстлался полотном,

И казаки, видя смерть со всех сторон,

Видя гибель неизбежную кругом,

Ну от острова скорей бежать назад;

Только весла, словно крылышки, шумят,

Вот с воды поднялся дым под облака,

Засверкала снова светлая река -

А на острове, играя с ветерком,

Развилося знамя белое с крестом.

Став на береге, бегущим казакам

Громким голосом сказал Хмельницкий сам:

«Христианству мир и воинам Христа¹⁷

Под защитой чудотворного креста!

Разбегутся так поляки перед ним,

Как от ветру разбежался этот дым.

Нам господь поднять оружие велит:

Дело правое небесный защитит!»

Чудо! К острову казаки вновь плывут,

Пред Хмельницким сабли острые кладут:

«Будь начальник наш, второй наш будь отец!

Пропадем мы с нашим гетманом вконец:

Перед польскими панами он дрожит;

Кровь собратов проливать он нам велит;

Здесь погибнет он от нашея руки».

И гетмана окружили казаки;

Стали ружья на гетмана наводить;

На коленях он пощады стал просить…

Выстрел - гетмана как не была душа:

Днепр понес на море труп Барабаша!¹⁸

Вот пришел священник в ризе парчевой

И поставил на земле святой налой:

Благодарственный молебен стал служить,

За победу бога стал благодарить.

Церковь им была - лазурный небосвод,

А лампада - солнце по небу идет;

От кадила вьется кверху легкий дым;

Все полно благоговением святым…

С верой в сердце и с молитвой на устах,

Пред невидимым упали все во прах.

Каждый воин всемогущего молил,

Чтобы нового он гетмана хранил.

Все Хмельницкому присягу дали тут,

И к обозу на руках его несут…

Здесь сыскали чарку пенного вина;

С приговоркой по рукам пошла она,

И поднялся у казаков пир горой.

Во весь день звенели песни над рекой,

Ввечеру зажгли по острову огни,

И до света веселилися они…

VII

Вот год пролетел. Владислава не стало,¹⁹

А Польшу оружье казаков карало.

Под Корсунем много уснуло панов.²⁰

В плену Калиновский, Синявский, Долгоф.

И, жалуя ласкою крымцев своею,

Всех пленных Хмельницкий дарит Тугай-бею,²¹

И золота горы берет Тугай-бей

Из Польши за выкуп плененных вождей.²²

Уж Стародуб, Канев, Черкассы, Чернигов

И Белая Церковь свободны от ига.

Бежит Конецпольский,²³ бежит Остророг…

За правое дело заступник сам бог!

Под Львовом, Збаражем,²⁴ покрытые славой,

Казаки явились уже под Варшавой,

И выбран был ими король Казимир,²⁵

И дал он казакам блистательный мир.²⁶

Воскреснула снова казачья свобода;

Хмельницкий-гетман, избавитель народа,

Торжественно в Киев спешит,²⁷

И крестное знамя свободно шумит

От северских пущей на юг до Лимана,

А в Киеве войско, народ и синклит

Дарует Хмельницкому имя Богдана.²⁸

VIII

Окончены в храмах святые вечерни;

На Киев спускается сумрак вечерний;

По улицам длинным народ не шумит;

И город стихает в покое;

Блеснул огонек у Богдана в покое.

Лампада пред образом скромно горит -

Там гетман сидит одинокий, угрюмый:

Он весь погрузился в тревожные думы

И тихо с собой говорит:

«Окончены кровавые смятенья;

Окрещена в своей крови Украйна;

Хоть дорого, но куплен нами мир.

Господари валашский и молдавский,

Султан турецкий, трансильванский князь

И царь Москвы, родной, единоверный,

Своих послов прислали. Сам король,

Ян Казимир, свою забывши гордость,

Прислал ко мне богатые подарки;

А православная, святая наша церковь

В лице своих избранных иереев

Меня Богданом нарекла…

О господи! За что такая милость?

Я не безгрешен, это знает совесть.

За мною есть неправедные думы

И, может быть, неправые дела…

Но если глас народа - божий голос,

И если ты послал меня народу,

И если я Украине богом дан,

И ты, отец, ничтожного меня

Орудием избрал великой воли,

(становится на колени)

То не оставь меня твоим покровом:

Пусть мой народ в преображенье новом

Я к счастию прямому поведу!

Да искупится кровь и стон сражений

Столетьями благословений!»

Священник

(входя)

Молись, мой сын! Прекрасен победитель,

Когда свою венчанную главу

Пред богом сил смиренно преклоняет:

Величие в смирении таком

В молитве все!.. Твердыни Иерихона²⁹

Смеялись над оружием людей -

И рушились от праведной молитвы.

Молись, мой сын! В молитве сила, крепость,

В молитве все…

Хмельницкий

(вставая)

Не о себе молился,

Святой отец, в минуту эту я:

Молился я о счастии Украйны.

Ты помнишь ли, отец Григорий, ночь,

Как, беззащитный, беспомощный,

Богатый только силой крепкой воли,

Я захотел освободить народ -

И ты меня благословил на подвиг?

Давно ли было… а теперь победы

Украину опять восстановили,

И я - гетман свободныя Украйны,

И шлют послов ко мне цари отвсюду…

Мы с турками беспошлинно торгуем,

И море Черное для нас свободно… наше,³⁰

И Польша гордая у нас просила миру;

Но я еще теперь боюсь…

Священник

Чего?

В ту ночь, когда ты взял благословенье

На страшный и отважный подвиг,

Ты не был так встревожен, как теперь,

Когда успех венчал святое дело.

Хмельницкий

Нет, мой отец, не верю что-то я

Врагу, подавшему мне руку примиренья.

С мечом прошли мы Польшу до Варшавы

И под Варшавой дали Польше мир;

Притом же сам король, Ян Казимир,

Обязан нам и саном, и короной:

Его на сейме подкрепили мы

И голосом, и звоном острых сабель;

Мы избрали его назло вельможам.

Придет пора - не станет Казимира,

Оправятся разбитые поляки -

И быть войне - войны не избежать.

Нет, надобно Украйну обеспечить:

Я без того спокойно не умру…

Священник

Тебе еще султан прислал подарки

И милости, и почесть обещал…

Хмельницкий

Осман-Ага, посланник от султана,

Привез мне в дар бунчук и булаву,

Приличные достоинству гетмана,

И золота привез для казаков,

Еще привез - лукавый обольститель -

Широкий плащ, подбитый горностаем…

Ну, точно царская порфира!

И именем султана обещал

Мой род возвесть в достоинство гетманов.

Лишь только бы Украйна отдалась

Под покровительство неверной Порты.³¹

Святой отец, уж это слишком много!

Не так я горд, не так честолюбив я,

Скажу прямей, не так безумен я,

Чтоб стал мечтать о власти королевской!

Столетия царей нам освящают,

Из детства в них привыкли видеть мы

Святую власть помазанников божьих

На недоступной высоте.

А я, простой казак, могу ли думать

Возвыситься и стать на степень эту…

Я не хочу накликать снова кровь

И бедствия на бедную Украйну.

Довольно нам примера Годунова,

Что царствовал так горько на Руси.³²

Священник

Да, это правда - и отдать народ

Врагам Христа, неверным мусульманам,

Грешно, Богдан.

Хмельницкий

Грешно и безрассудно.

Молдавия почти раба султана,³³

Валахия трепещет перед Портой…

Самим же нам держаться невозможно:

Направо степь, налево степь кругом:

Нигде преград природа не дала

Нам от врагов; задумали и - разом

Как воды к нам текут со всех сторон!..

Границы наши - буквы на песке:

Повеял ветр - и их как не бывало.

О, если бы опоясать Украйну

Широкими, глубокими морями

Или вокруг ее воздвигнуть горы,

Тогда бы… а теперь она как нива,

Растущая сироткой у дороги:

Ее не топчет разве кто не хочет…

Священник

О господи! Чудна судьба народов!

Когда читаешь древние сказанья

Святых мужей о доблестях славян,

О силе и богатстве наших предков,

Душа горит, глаза блестят слезами

И чистая, и светлая молитва

Из сердца, будто голубь, вылетает.

Наш Киев, колыбель Христовой веры,

Столицей был славян многоземельных³⁴

И с высоты холмов своих зеленых

Гром посылал на дряхлый Цареград.³⁵

Теперь же что? Враждебные народы

Славянские поля размежевали;

И Киев сам, развенчанный старик,

Давно ль стенал под игом иноверцев!³⁶

Что делать нам? Спасенье где, гетман?

Ох, тяжело господь рабов карает!

Хмельницкий

Еще горит для нас звезда спасенья:

В народе нам единокровном,

В единоверной нам Москве

Растет, цветет и мощно, и красиво,

Как древо жизни на брегах Евфрата,

Родных царей святое поколенье.

Под скипетром помазанников божьих

Живет народ счастливо, безмятежно;

В церквах торжественно гремят

Во славу вышнего святые гимны…

Туда, отец, душа моя летит!

И если я Украйне богом данный,

То бог поможет в этом деле мне;

Соединю разрозненных судьбою

Уж несколько веков родимых братьев,

У ног царя московского сложу

Мои гетманские клейноды

И счастие прямое укажу

Украине из родов в роды!

(Подумав)

Да, я хочу, желаю и исполню

Мне богом данное предназначенье!

Поверишь ли, что иногда во сне

Передо мной раскроется пространство

На необъятные вперед века.

И вижу я: там царство без границы

Надвинулось на многие моря;

И запад, и восток, и юг, и север

В одно слились; везде язык славянский,

Везде святая, праведная вера,

И правит им один великий царь…

И царство то чудесное - Россия!

Священник

Известно нам из книги откровений,

Из Библии, что иногда к нам сны

Пророчески слетают с вышины.

Иосифу³⁷ одиннадцать снопов

Во сне смиренно поклонялись

И звезд одиннадцать перед его звездой,

Во сне он видел, тихо померкали;

Пришла пора - и точно наяву

Одиннадцать его старейших братьев

С повинною главой пред ним упали.

Спеши, Богдан, окончи трудный путь!

Бог милостив; незримыми стезями

Он свой народ ведет к прямому счастью.

От смут, от бед пора нам отдохнуть.

Хмельницкий

Уже давно прошу и умоляю³⁸

Высокого московского царя

Принять опять единокровных братьев,

Принять свое родное достоянье,

Отторженное хитрыми врагами;

Но он - пример неколебимой правды -

Так царственно и добр, и честен,

Что, свято соблюдая с Польшей мир,

Великодушно отвергает,

Чего так жадно ищут две державы,

И только нам в ответ на наши просьбы

С послами шлет богатые подарки.

Вот и теперь Михайлов³⁹ и Унковский⁴⁰

Нам привезли и соболей, и денег,

И увещания смириться перед Польшей,⁴¹

Перед державою, которая сегодня ж -

Найдись к тому удобный случай -

Свои войска в Москву послать готова

И с ними хоть десяток самозванцев.

Священник

Сердца царей в руке самого бога,

Писание святое говорит:

Не нам судить поступки венценосцев.

Хмельницкий

Вчера Вешняк, полковник чигиринский,⁴²

Опять к царю в Москву поехал с просьбой.

Все описал царю я справедливо,

И если он еще не согласится,

Тогда…

Священник

Тогда да будет воля божья.

Хмельницкий

Теперь меня сомненье страшно мучит.

И вот о чем, отец мой, я молился,

И вот о чем я плакал, мой отец.

На крыльце слышен стук.

Священник

(глядя в окно)

Сюда идет какой-то пан вельможный.

Хмельницкий

А, знаю, это от посольства,

Опять притворствовать! Прости мне, боже!

Давно ли я тепло, чистосердечно

Молился так, и плакал, и открыто

Беседовал с тобой, отец Григорий -

И снова должен лицемерить…

Священник

Мне кажется, мы так сильны теперь,

Что нечего притворствовать пред ними

И накликать на душу новый грех.

Хмельницкий

Война нужна, но сам я не могу

Ее начать, не поступя бесчестно

В глазах людей, пред Яном Казимиром.

С народом я сведу послов надменных:

Авось, поможет в этом мне народ.

Поляк

(входя, гордо кланяется)

Вельможный пан, посланник Казимира,

Желает знать, когда, и как, и где

Вы примете неслыханную милость,

И письма, и подарки, и клейноды

От короля, от Яна Казимира?

Хмельницкий

Присядьте, пан вельможный.

Поляк

Много чести;

Благодарю. Ответ мне только нужен;

Мне велено с ответом торопиться.

Хмельницкий

Не знаю, право, что вам отвечать…

Как радостно слепцу, когда снята

С его очей искусно слепота!

Опять пред ним и небо голубое,

И сень зеленая лесов,

И пестрые ковры лугов,

И солнце светит золотое;

Но этот свет страдальца вновь слепит,

И он спешит глаза закрыть.

Меня король своей высокой лаской

Так поразил, что я теперь совсем

Его великодушьем уничтожен.

За что меня, смиренного слугу,

Он милостью и почестью дарует!

Да, это слишком. Голова

Моя пошла, как говорится, кругом.

Поляк

Но все же тут ответу я не вижу.

Хмельницкий

Ответу? Да ведь это чисто в воле

Посланника: когда захочет он,

Я рад принять высокие подарки.

Поляк

Посланник хочет, если можно, завтра,

Чтоб поскорей в Варшаву возвратиться.

Хмельницкий

Да, это правда: Киев не Варшава!

Хоть и сегодня; я всегда готов.

Поляк

Но вот вопрос: где вам, гетман, угодно

Принять посла?

Хмельницкий

На это я не знаю

Как отвечать. Вы видите, моя

Тесна и некрасива хата:

Дубовый стол, кругом простые лавки;

На них боитесь даже вы присесть,

Чтоб не измять кафтан золотошвейный…

Нет, слишком много я ценю

Расположенье Яна Казимира,

Чтобы привел сюда его послов.

У нас, казаков, есть обычай:

Что́ ценим мы и высоко, и свято,

То драгоценно украшаем.

Я беден, но в углу моем смиренном -

Вы видите - спасителя икона

Вся в золоте и камнях дорогих;

И эта сабля, наша мать вторая,

Алмазами и серебром сияет.

По мне - король, земной владыка мой.

Второй отец: ему я всем обязан.

Я не хочу, я не могу, не смею

Его послов - панов великолепных -

Просить в мою простую хату;

Им надобно блистательный прием

И в золоте, и в серебре палаты.

При том же так люблю я Казимира…

Король так много сделал мне добра…

Поляк

Я верю; это все мы знаем;

Но что же я скажу в ответ?

Хмельницкий

Послу?

Поляк

Да, гетман.

Хмельницкий

Вы скажите… Право,

Поверит ли ясневельможный пан,

Ну, просто вот с ума сошел на старость…

(Подумав.)

А разве… Да, прекраснейшая мысль!

Скажите вы, что я, когда угодно

Посланнику, сердечно рад принять

Подарки Речи Посполитой завтра,

Часу в девятом утра, там, на площади,

Перед святым собором.

Поляк

Нет, гетман,

Как это можно! Я наверно знаю,

Посланник наш никак не согласится

Унизить так себя и короля.

Хмельницкий

Унизить? Что вы? И преступной мысли

Такой в уме моем нет места!

Чтоб я дерзнул унизить короля!

Чтобы посмел обидеть Казимира…

Вельможный пан, вы злобный клеветник!

Что может быть приличней силе, власти,

Достоинству и славе Казимира,

Как жаловать покорные народы

Своею королевской лаской

Под чистым кровом голубого неба,

Лицом к лицу перед царем небесным!

Кругом стена церквей, домов высоких,

Кипит народ, царя благословляя,

А солнце сверху так и осыпает

Лучами яркими чудесную картину,

Достойную величья Казимира…

Каких палат я отыщу вам лучше?

Нет, решено. На площади я завтра

Приму от вас высокие подарки…

Увидят все, как я, неробкий воин,

Робея, приложу к устам

Печать и подпись Казимира.

Поляк

Я передам посланнику ответ;

Но вряд ли он на это согласится.

Неслыханно…

Хмельницкий

Да, точно правда,

Для вас неслыханная это почесть;

Но королю хочу я доказать,

Как я его высоко уважаю.

Неужели намеренья благие

Нас к новой ссоре поведут?

Поляк

Храни нас бог. Сегодня же посланник

Вас обо всем подробно известит.

Прощайте, гетман!

(Уходит.)

Хмельницкий

Нет, не бывать Украйне в мире с Польшей!

Победами и кровью тишина

Хоть куплена, но это ненадолго.

Теперь поляки смяты нашей силой,

Но все еще и горды, и надменны.

Оправятся - опять нам будет худо.

Еще война, еще нам кровь нужна!

И рухнет мир не завтра, послезавтра:

По-моему, тем лучше, чем скорей.

Священник

А там?

Хмельницкий

А там - что бог даст, то и будет!..

IX

Свежее утро прохладою веяло,

Весело солнце смотрело с небес.

Луг разноцветный волнами широкими

Переливался, как тихое озеро:

Утренний ветер его колыхал.

Скромная Оржица светлыми струйками

Шла по ковру тростников;

По берегам ее рощи зеленые

Пышно стояли, прохладною тенью

Путника в полдень палящий маня.

Там из-за рощи, как змейка, извилисто

Лугом дорога куда-то пошла.

Косит косарь на лугу и казацкую

Песню от скуки поет:

Песня

Зеленая трава моя

Под косою гнется.

Головушка казацкая,

Знай, себе смеется.

Щебетун-соловей,

Слушай песни моей!⁴³

В калиновом саду моем

Соловей щебечет;

Мне, молодцу, в дому моем

Всё жена перечит.

Щебетун-соловей,

Слушай песни моей!

До города до Киева

Женушка ходила;

Головушка казацкая

Осемь дней кутила.

Щебетун-соловей,

Слушай песни моей!

Сказал гетман: миритеся -

Вот и помирились;

Луга были не кошены -

Вот и покосились.

Щебетун-соловей,

Слушай песни моей!

Кошу, кошу - не косится…

Дал же бог работу!

Винтовочка все просится

В поле на охоту.

Щебетун-соловей,

Слушай песни моей!

В Пирятине мой дядюшка,

Под Лубнами тетка…

Косить сено, пахать поле,

Право, не находка!

Щебетун-соловей,

Слушай песни моей!

Во время пения верховой казак выезжает из-за рощи и приближается по дороге к косарю.

Казак

Здорово, брат!

Косарь

Здорово, казак лейстровый!⁴⁴

Казак

Бог помогай!

Косарь

Спасибо.

Казак

(останавливая коня)

Тпрру! Земляк!

Что, табаку не водится?

Косарь

Пожалуй!

(Вынимает из сапога рожок с табаком и, постучав им о подошву, передает казаку, а сам становится возле коня, опершись на косу.)

Казак

(нюхая)

Ай да табак!

Косарь

Да так себе, домашний.

Эх, бедный конь! Как он устал, измучен.

Куда несет бог вашу милость? Га?

Казак

Так, послан, брат. А табачок на славу!

Косарь

В Пирятин, верно?

Казак

Да, в Пирятин, и в Лубны,

А может быть, заеду и в Полтаву.

А знатно ты поешь, земляк, ей-богу -

Да этакая, знаешь, песня - право -

Не то печальная, не то и плясовая,

А как-то так - на половинке, славно!..

Косарь

Так, сам себе сложил да и пою.

В дому жена, известно, все ворчит,

Так выедешь себе на волю в поле

Да и поешь. А вы в Полтаву

За делом или так, прогулки ради?

Казак

Сказал же я - какая тут прогулка!

С бумагами я послан от гетмана

К полковникам, чтоб войско набирали.

Косарь

А для чего теперь гетману войско?

У нас ведь мир.

Казак

Опять война с поляком!

Косарь

Война? Неправда! Шутишь!

Казак

Нет, ей-богу,

Совсем война, как следует война!

Косарь

(бросая косу)

Пускай траву кто хочет, тот и косит,

А я косить уж более не стану;

Моя охота - сабля да ружье.

Слезай-ка, брат, слезай с коня, товарищ;

И я казак, ей-богу, я казак!

Траву косил я только так, от скуки:

Пусть пропадет на корне вся она.

Слезай же, брат! Твой конь устал в дороге

Пусть отдохнет немного на лугу;

И мы с тобою тоже перекусим,

Ведь у меня есть сало, паляница⁴⁵

И чарка доброго вина.

Казак

(слезая с коня)

Пожалуй, брат; благодарю за ласку.

Вот вороной расседлан, щиплет травку,

А наши два приятеля под дубом

Сидят. Пред ними, словно скатерть,

Поношенный жупан разостлан синий,

На нем лежат хлеб, соль, и паляница,

И сало, и стоит бутылка водки…

А между тем рассказывает гость,

Как началась опять война с поляком.

Казак

Вот видишь ли, мы так себе, конечно,

Мы не чета рейтарам Казимира,

И нет у нас ни шишаков, ни лат;

Не в золоте казацкие жупаны,

Но мы с поляками где ни сходились,

Везде их наголову разбивали…

Они взмолились - мы им дали мир,

И Казимир прислал дары гетману.

Гетман принял послов на площади:⁴⁶

Не захотел пустить к себе и в хату!..

Косарь

Не захотел?.. Ай, молодец гетман!

Да это стоит выпить чарку водки

За здравие гетмана!..

Казак

Ладно, брат!

Я никогда не прочь от этой службы.

Ну, вот послы как следует, с поклоном

Все отдали: и грамоту, и знамя,

И булаву и тут же прочитали,

Какие нам король дарует льготы,

Какие нам дарует он права.

Гетман сказал: «Благодарю я бога!

Я дожил дня счастливейшего в жизни».

И тихо стал перед собором на колени.

И весь народ с молитвой ниц упал.

Все прилегло на площади мирской,

Стояли только кони да поляки.

Вот, помолясь, сказал гетман послам:

«Благодарю от имени народа

Я короля за ласку и за милость».

Косарь

За милость? Что же нам король такое сделал?

Казак

Ну, ничего, да, видишь, наш Богдан

Такой уж добрый…

Косарь

Эх, напрасно!

Они, пожалуй, станут этим хвастать.

А после что?

Казак

Он дальше говорил -

Не помню слов, а толк такой был речи,

Что, дескать, я не для себя трудился,

Не для себя и кровь я проливал;

Скажите так вы Яну Казимиру,

Что для меня не нужно ничего:

Пусть будут счастливы мои казаки-дети.

«Стой! - закричал народ,- уж это много!

Проси, гетман, у короля что хочешь,

А без того мы с площади ни шагу!»

И вдруг пошел в народе шум и говор

И площадь вся заколыхалась,

Как наш лиман от ветру в непогоду.

Народ притих. Тогда гетман сказал:

«Я всем доволен; но когда народ

Уж требует, пожалуй, попрошу я,

Чтоб выдали Чаплицкого…»

Послы гетману в этом отказали.

«Чаплицкого подай!» - мы закричали

И шапки кверху начали бросать.

Послы домой - народ гурьбой за ними

Да и кричит: «Чаплицкого подай!»

Послы вошли в квартиру - в тот же час

К ним в окна грязь и камни полетели.

Настала ночь - всю ночь не спал народ,

Как перед днем святого воскресенья,

Везде в домах огни горели;

А мимо дома, жили где послы,

Мы с пляскою и с песнями ходили

И пели все, что вздумалось пропеть

В обиду им, и громко в бубны били.

Наутро след посланников простыл,

А наш гетман, дай бог ему здоровье,

Универсалом объявил войну.⁴⁷

И вот меня с бумагами послали.

Косарь

Да и пора! Чего сидеть нам дома?

С женою ссориться да просо сеять!

Да, хорошо!.. Ну, выпьем-ка еще,

Для бодрости, так, знаешь, чтоб в дороге

Не отощать. Пирятин ведь не близко,⁴⁸

Туда поедем вместе мы с тобой.

Со мною здесь гнедая есть кобылка;

Седло и сбрую выпрошу у дяди,

Коли не даст, хоть грех, седло украду;

К жене не нужно заезжать:

Авось, соскучится, так присмиреет.

Солнце к вечеру клонилось,

Тень ложилась на поля…

Наши новые друзья

Обнялись, перекрестились,

На коней своих садились,

И пустились в дальний путь.

Под казаком конь, как ворон,

И летуч, и так же черен,

Гордо нес крутую грудь,

А за ним, хвостом махая,

Рысью мелкою гнедая

Вперевалку поплелась.

Вот они уже далеко

Едут по степи широкой,

Вот и скрылися из глаз.

Тихо все на степи плоской,

Только ветер отголоски

Песни звонкой и простой

Напевает нам порой:

«В Пирятине мой дядюшка,

Под Лубнами тетка…

Пахать поле, косить сено,

Право, не находка!»

ОСЬМОЕ ЯНВАРЯ 1654 ГОДА⁴⁹

Морозное утро. На площади перед домом гетмана бьют литавры. Народ собирается.

Первый

День добрый вам!

Писарь

Здорово. Ну, что наши?

Первый

Все сделано, как приказал гетман:

Народ готов, слепцы и бандуристы

Везде поют, какие нужно, песни -

Казаки все устали от войны

И только, знай, у бога просят мира.

Писарь

Спасибо, брат; за это сам Богдан

Вам скажет всем великое спасибо!

Пойдем к народу.

Первый

Ладно, я готов.

Вмешиваются в толпу.

Первый

Ай да мороз! Как говорят - московский…

Второй

И что за страсть у гетмана такая

Сбирать народ до утренней зари?

Третий

Поход, быть может.

Второй

Полно, напророчишь…

И так уже прискучили походы,

Пора бы, право, отдохнуть.

Третий

Да сеять хлеб, а после с этим хлебом

Поехать на поклон в Варшаву.

Писарь

Мне кажется, уже прошло их панство.

Первый

А отчего?

Писарь

Да оттого - я слышал -

Что наш гетман навеки пристает

К единоверцам нашим, русским.

Третий

И я слыхал, да не весьма-то верно;

Нам ничего гетман не говорил.

Первый

Молчи, и нам, как надо будет, скажут.

Второй

Так вот зачем, уж скоро две недели

У нас живут московские послы!

Третий

А нечего сказать, народ хороший.

Первый

И православный… часто ходят в церковь

И молятся так долго, так усердно,

Что хоть и нам не худо б поучиться.

Есаул

А как дерутся эти москали!..

Вот так и лезут в схватку, где пожарче

Да и народ все крепкий и проворный.

Четвертый

Уж не чета татарам черномазым.

Второй

Ну, как сравнить! То нехристь, а москаль -

Наш брат-христианин.

Есаул

Теперь-то

Мы с ними всех на свете поколотим.

Первый

Когда б скорее, дай-то боже!

Писарь

Просите бога и гетмана.

Второй

Известно, нам гетман добра желает.

Третий

Я разговоры слышал москалей:

Почти такие же, как наши речи.

Четвертый

И все поймешь?

Третий

Скорее, чем поляка…

Совсем как наш язык, молитвы как у нас же.

Первый

И лица как у нас; жаль, что бородки носят

И оттого скидаются на турок.

А, вот Никита! Эй, сюда, сюда, Никита!

С тобою есть бандура?

Бандурист

Как же, есть:

Я без нее не выхожу из хаты.

Второй

Запой, Никита… нет ли новой песни?

Или хоть старую повеселее.

Третий

Спой, как Фома с Еремой торговали.

Бандурист

Нет, у меня есть песня поновей;

Спою, пожалуй, только с уговором:

К обеду будет чарка водки?

Все

Будет!

Бандурист

Были у орла два сына.

Вырос старший сын;

Младший рано на чужбину

Залетел один.

Но лета не укрепили

Мощного крыла;

Он устал - и окружили

Во́роны орла.

И, летая, жадным криком

Смерть сулят ему:

Знать, орлу на поле диком

Сгибнуть одному!..

Крылья есть, да мало силы;

Смутен он сидит;

Смотрит вверх - о боже милый!

Старший брат летит…

Робко во́роны сокрылись

С криком в темный лес.

Оба брата очутились

В синеве небес…

Братья обнялись родные

И сильны опять,

Как великая Россия

Да Украйна-мать!

Писарь

Ай да Никита! Ну, спасибо!

На славу песню ты сложил.

Первый

Да что-то я не понял хорошо,

Хоть бойкие слова у этой песни.

Бандурист

Как не понять! От грамотных людей

Вчера я слышал, будто русские послы

Приехали, чтоб нас, единоверцев,

Принять в свою защиту от неверных.

Я ночь не спал, услышав эту весть -

Так был я рад неслыханному счастью,

И песню в радости сложил на этот случай.

Первый

Когда бы это была правда,

То вашими устами мед бы пить!

Писарь

Я так готов побиться об заклад,

Что сбудется желание народа;

Ведь глас народа - божий голос,

Недаром же пословица гласит.

Первый

Недаром же мне грезились всю ночь

Огромные пшеничные галушки!

Вот так и плавают в большом корыте, в масле.

Третий

Да, этот сон пророчит, верно, счастье.

Второй

Потише! Кто-то вышел на крыльцо…

Опять пошел назад.

Первый

Наш протопоп, Григорий.

Третий

Старик почтенный. Говорит народ,

Что он крестил гетмана.

Первый

И гетман

Его и любит, и честит. Григорий

Встречал послов московских со крестами

И говорил им речь. Тогда гетман

Еще из Киева не приезжал.

Есаул

Эй, тише!

Вот идут на крыльцо… вот гетман…

Писарь

А вот отец Григорий, а за ним

Идут послы: вот это Бутурлин,⁵⁰

Другой Алферов.⁵¹

Есаул

Ну, а этот, третий?

Писарь

То Лопухин,⁵² а вот Виговский,⁵³

Наш генеральный писарь - и другие

Посольские; прозванья их не помню.

Вот машут: гетман просит слова.

Народ

(снимая шапки)

Тише, тише!

Хмельницкий

К вам речь держу, друзья мои, казаки!

Украинцы, мои родные дети,

Прошу у вас я слова и совета.

И мы, и наша праведная вера

От иноземцев много потерпели,

Пора бы нам и отдохнуть немного,

А тут господь спасенье шлет с небес:

Московский царь, родной, единоверный,

Согласен нас и праведную церковь

Навек под свой покров высокий взять.

Я, ваш гетман, и войска старшины,

Как благодать, приемлем эту милость,

Хотите ли и вы, казаки, с нами

Присягу дать московскому царю⁵⁴

На подданство России?

Народ

(бросая кверху шапки)

Волим! волим!⁵⁵

Хмельницкий

Исполнились теперь мои желанья!

Обнимутся опять родные братья

Так искренно, как мы с тобой, боярин!

(Обнимает Бутурлина).

Во всех церквах раздается колокольный звон; в крепости палят из пушек. Протоиерей Григорий медленно сходит с крыльца с крестом в руках.

Григорий

Во имя бога, слушайте присягу!

Народ

(бросая шапки)

Волим, волим, волим!

_____________

ПРИМІТКИ

БОГДАН

Сцены из жизни малороссийского гетмана Зиновия Хмельницкого

Уривки з поеми друкувалися в журн. «Современник», 1839, т. XIV, с. 137-141; 1840, т. XVII, с. 126-128; «Пантеон», 1841. ч. I, № 1, с. 38-40, а також у «Литературной газете», 1841, № 13, с. 49, та в «Журнале для чтения воспитанникам военно-учебных заведений», 1843, т. XLIV, № 175, с. 278-292. Повністю надруковано в журн. «Библиотека для чтения», 1843, т. LVI, № 11, с. 149-206, а також окремою книжкою: Гребінка Е. Богдан. Сцены из жизни малороссийского гетмана Зиновия Хмельницкого. Спб., 1843.

Автограф невідомий.

Подається за окремим виданням.

_____________

Гребінка Є. П.

БОГДАН

174

Друкований текст для вичитування взято з:

Гулак-Артемовський П.П. Поетичні твори. Гребінка Є.П. Твори. Київ, «Наукова думка», 1988 р.

Серія «Бібліотека української літератури»

Відмінна якість:

електронний текст книги повністю відповідає друкованому оригіналу!

© Остаточне вичитування, форматування і оформлення тексту: OpenBook, 2021

© Електронна бібліотека

класики української та світової літератури «Відкрита книга»

2021

¹ - Хмельницький Богдан (Зіновій) Михайлович (бл. 1595-1657) - видатний український державний діяч і полководець, гетьман України в 1648-1657 рр. Очолив народно-визвольну війну 1648-1654 рр. проти польсько-шляхетських загарбників, був ініціатором возз’єднання України з Росією.

² - Ростовцев Яків Іванович (1803-1860) - генерал-ад’ютант, з 1835 р. начальник штабу по управлінню військово-навчальними закладами, викладачем одного з яких був Є. Гребінка.

³ - В Малороссии есть поверье, что все дети, умершие прежде крещения, обращаются в русалок.

⁴ - Павлюк (Бут) Павло Михнович (?-1638) - гетьман нереєстрового козацтва, керівник селянсько-козацького повстання 1637 р. проти польсько-шляхетського панування на Україні. Зазнавши поразки в битві під Кумейками, повстанці відступили до Боровиці (поблизу Черкас), де 10 грудня 1637 р. були оточені поляками. Віроломно захоплений у полон під час переговорів про капітуляцію, був страчений у Варшаві.

⁵ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. I, стр. 211.

«История Малой России» - праця російського та українського історика й археографа Бантиша-Каменського Дмитра Миколайовича (1788-1850). Є. Гребінка користувався другим виданням цієї праці (М., 1830); посилання на неї, зроблені в першодруку непослідовно, тут уніфікуються.

⁶ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. 1, стр. 214.

Остряниця - Острянин Яків (?-1641), гетьман нереєстрового козацтва, керівник селянсько-козацького повстання 1638 р. проти польсько-шляхетського панування на Україні. Після поразки під Жовнином (на Черкащині) 3 червня 1638 р. відступив зі своїм загоном на Слобідську Україну, в межі російської держави, брав участь у боротьбі з татарами. Вбитий 1641 р. під час заворушення проти козацької старшини. В «Истории Малой России», використаній Є. Гребінкою, викладається інша версія загибелі Остряниці (якого там названо Степаном).

⁷ - «История русов» Георгия Конисского, стр. 5.

«История русов или Малой России» - написана наприкінці XVIII або на початку XIX ст. історична праця невідомого автора, довгий час приписувана українському письменникові і церковному діячеві XVIII ст. Георгію Кониському. Була надрукована в Москві 1846 р., перед тим поширювалася в численних списках.

⁸ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. I, стр. 176.

⁹ - Суботів - хутір на Черкащині, поблизу Чигирина. На початку XVII ст. був подарований батькові Б. Хмельницького. Під час народно-визвольної війни 1648-1654 рр. в ньому збудовано фортецю, яка стала однією з резиденцій гетьмана. В Іллінській церкві Суботова 1657 р. було поховано Б. Хмельницького.

¹⁰ - Чаплицький (Чаплинський) - польський підстароста; вчинив розбійницький напад на хутір Б. Хмельницького, викрав його позашлюбну дружину й до смерті забив різками сина.

¹¹ - Йдеться про Владислава IV Вазу (1595-1648), польського короля з 1632 по 1648 р. Б. Хмельницький вимагав втручання короля після того, як його судовий позов проти Чаплинського лишився без наслідків, але король лише порадив йому обстоювати свої права силою власної зброї.

¹² - Энгель, «Geschichte der Ukraine», стр. 140.

Енгель Йоган-Хрістіан (1770-1814) - австрійський ліберальний історик, автор праці «Geschichte der Ukraine und ukrainischen Kosaken» (Галле, 1796), використаної тут Є. Гребінкою.

Барабаш Іван (?-1648) - осавул, згодом наказний гетьман реєстрового козацького війська. Належав до тієї частини української козацької старшини, яка допомагала здійснювати загарбницьку політику Польщі на Україні. Був убитий повсталими проти зрадницької старшини козаками.

¹³ - Летопись Георгия Конисского - «История русов или Малой Росии», с. 60.

¹⁴ - У лютому 1648 р. Б. Хмельницький вів переговори з кримським ханом Іслам-Гіреєм про спільні дії проти Польщі, внаслідок яких на допомогу козакам було направлено татарський загін перекопського мурзи Тугай-Бея, що взяв участь у розгромі польських військ під Жовтими Водами 8 травня 1648 р.

¹⁵ - Никитин Рог (Никополь) был тогда местом Сечи запорожцев. Поселення Микитин Ріг біля однойменної переправи через Дніпро; належало Запорізькій Січі.

¹⁶ - …наказной их гетман… - тимчасово обраний ватажок козаків. Тут ідеться про І. Барабаша (див.: История русов, с. 61).

¹⁷ - «История русов», стр. 62.

¹⁸ -«История Малой России» Бантыш-Каменского, т. I, стр. 238.

¹⁹ - Польський король Владислав IV помер 20 травня 1648 р.

²⁰ - Йдеться про переможну битву загонів Б. Хмельницького 15-16 травня 1648 р. під Корсунем, внаслідок якої польські війська на чолі з гетьманами М. Потоцьким та М. Калиновським було розгромлено, а їхнє командування захоплено в полон і відправлено в подарунок кримському ханові.

²¹ - Предводитель татарского войска.

²² - за одного Синявского он получил двадцать тысяч червонцев (Несецкий, «Korona Polska»).

Несецький Каспер (1682-1744) - польський історик, дослідник генеалогії та геральдики. У складеному ним довіднику «Korona polska» (Львів, т. 1-4, 1728-1843) наведено відомості про польські шляхетські родини.

²³ - Конецпольський Олександр (1620-1659) - польський магнат, коронний хорунжий. Разом із коронним підчашим Миколою Остророгом (?-1651) та коронним конюшим Владиславом-Домініком Заславським (1617-1656) командував польськими військами, які зазнали поразки в битві під Пилявцями у вересні 1648 р. Б. Хмельницький глузливо назвав молодого Конецпольського «дитиною», начотника Остророга - «латиною», розбещеного Заславського - «периною».

²⁴ - Після тритижневої облоги Львова у вересні-жовтні 1648 р. війська Б. Хмельницького почали наступати в глиб Польщі.

²⁵ - Ян II Казімір Ваза (1609-1672) - польський король в 1648-1668 рр. Будучи претендентом на польський престол після смерті свого брата Владислава IV, став королем восени 1648 р. завдяки тому, що схилявся до перемир’я з Б. Хмельницьким (на противагу східноукраїнському шляхетському угрупованню, яке домагалося продовження війни). Б. Хмельницький вступив у переговори з Яном Казимиром ще до обрання його королем.

²⁶ - Ян Казімір був змушений укласти з Богданом Хмельницьким перемир’я, за яким Польща зобов’язувалася поновити козацькі привілеї, оголосити амністію всім учасникам повстання, визнати Богдана Хмельницького гетьманом і віддати під його юрисдикцію українські землі на сході від р. Случ.

²⁷ - Урочистий в’їзд Б. Хмельницького в Київ на чолі переможних козацьких військ відбувся 23 грудня 1648 р.

²⁸ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. I, стр. 257.

²⁹ - Иерихон - за біблійною легендою, неприступні мури палестинської фортеці Ієрихона впали від звуків священних труб і молитв єврейського війська, якому не вдалося домогтися своєї мети силою зброї.

³⁰ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. I, стр. 259.

³¹ - «История русов», стр. 96. Туреччина настирливо домагалася підкорення Б. Хмельницького своєму політичному впливові.

³² - Годунов Борис Федорович (бл. 1552-1605) - представник знатного боярського роду, став фактичним правителем Росії після смерті царя Івана Грозного (1584). Ставши з 1598 р. російським царем, різко посилив кріпосницький гніт, що призвело на початку XVII ст. до вибуху селянської війни, якою скористалася Польща для своєї інтервенції в Росію.

³³ - Молдавське князівство та Волощина з XVI ст. перебували у цілковитій політичній та військовій залежності від Туреччини, яка стягувала з них велику данину й призначала правителями своїх ставлеників. У своїй кілька-віковій боротьбі проти турецького гніту молдавське населення шукало підтримки на Україні та в Росії.

³⁴ - Київська Русь була могутньою й авторитетною державою, що об’єднала численні давньоруські князівства («землі»).

³⁵ - Йдеться про численні перемоги, здобуті Київською Руссю у боротьбі проти Візантійської імперії.

³⁶ - Мається на увазі поневолення Києва польсько-литовськими загарбниками, що намагалися силою нав’язати українському населенню католицьку релігію.

³⁷ - За біблейським переказом, проданий своїми братами у рабство Іосиф побачив пророчий сон, який передвіщав прибуття одинадцяти його братів до Єгипту по хліб.

³⁸ - Ще на початку народно-визвольної війни, у червні 1648 р. Б. Хмельницький звернувся до російського царя Олексія Михайловича з проханням прийняти Україну під владу Росії і подати їй військову допомогу.

³⁹ - Михайлов Василь - піддячий, член російського посольства на Україну.

⁴⁰ - Унковський Григорій - очолював перше посольство царя Олексія Михайловича на Україну. В квітні 1649 р. у Чигирині, ведучи переговори з Б. Хмельницьким і козацькою старшиною, заявив, що Росія, зв’язана угодою з Польщею, не зможе задовольнити прохання Б. Хмельницького про возз’єднання, поки Україна перебуває під польською владою.

⁴¹ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. I, стр. 259.

⁴² - Вешняк Федір Якубович (?-1650), чигиринський полковник, один з найближчих соратників Б. Хмельницького. Не раз виконував дипломатичні доручення гетьмана. У квітні-травні 1649 р. очолював українське посольство до царя Олексія Михайловича.

⁴³ - Здесь нарочно оставлен малороссийский оборот речи.

⁴⁴ - Реестровый. Они пользовались большим уважением между хлебопашцами. Реєстрові козаки - частина українського козацтва, в XVI-XVII ст. прийнята на військову службу (і занесена до списків-реєстрів) урядом Польщі. Цей захід мав на меті розшарувати козацтво, щоб, виділивши його верхівку, покріпачити основну масу.

⁴⁵ - Род белого хлеба.

⁴⁶ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. 1, стр. 260.

⁴⁷ - Після того, як польська шляхта на Краківському сеймі у січні 1650 р., порушивши умови перемир’я, ухвалила збирати «посполите рушення» (ополчення) і навесні того ж року почала стягувати війська на Волинь, Б. Хмельницький розіслав по Україні листи (гетьманські універсали), що закликали всіх ставати на захист батьківщини.

⁴⁸ - Самое далекое расстояние реки Оржицы от Пирятина - около двадцати верст.

⁴⁹ - В цей день у Переяславі було скликано загальну військову раду, на якій козацька старшина схвалила входження України до складу Російської держави. Того ж дня за участю представників усіх верств українського народу відбулася урочиста церемонія затвердження цього історичного акту.

⁵⁰ - Бутурлін Василь Васильович - російський боярин, намісник Тверський. Очолював посольство царя Олексія Михайловича на Переяславській раді.

⁵¹ - Алфер’єв Іван Васильович - окольничий, намісник Муромський, член російського посольства.

⁵² - Лопухін Ларіон Дмитрович - думний дяк, член російського посольства.

⁵³ - Виговський Іван Остапович (?-1664) - український шляхтич; на початку народно-визвольної війни 1648-1654 рр., перебуваючи на польській військовій службі, потрапив у полон до татар. Викуплений Б. Хмельницьким, увійшов до нього в довір’я і став генеральним писарем. Після смерті Б. Хмельницького домігся, щоб його було проголошено гетьманом. Дотримувався польської орієнтації, намагався розірвати союз із Росією, віддати Україну під польське або турецьке панування. Зрадницька політика І. Виговського викликала неодноразові народні повстання; після одного з них він утік до Польщі, але згодом був там розстріляний за звинуваченням у зраді.

⁵⁴ - Після схвалення союзу з Росією на Переяславській раді всі її учасники на чолі з гетьманом присягнули на вірність російському цареві, а боярин В. Бутурлін вручив Б. Хмельницькому царську грамоту і знаки гетьманської влади.

⁵⁵ - «История Малой России» Бантыш-Каменского, т. 1, стр. 351.