Гребінка Є. П.

ПОЕЗІЇ

УКРАЇНСЬКІ ПОЕЗІЇ

ЧОВЕН

Заграло, запінилось синєє море,

І буйнії вітри по морю шумлять,

І хвиля гуляє, мов чорнії гори

Одна за другою біжать.

Як темная нічка, насупились хмари,

В тих хмарах, мов голос небесної кари,

За громом громи гуркотять.

І грає, і піниться синєє море.

Хтось човен на море пустив,

Бурхнув він по хвилі, ниряє на волі,

Од берега геть покотив;

Качається, бідний, один без весельця.

Ох, жаль мені човна, ох, жаль мого серця!

Чого він під бурю поплив!

Ущухнуло море, і хвилі вляглися;

Пустують по піні мавки,

Оп’ять забіліли, оп’ять простяглися

По морю кругом байдаки;

Де ж човен дівався, де плавле мій милий?

Мабуть, він не плавле, бо онде по хвилі

Біліють із його тріски.

Як човнові море, для мене світ білий

Ізмалку здавався страшним;

Да як заховатись? Не можна ж вік цілий

Пробути з собою одним.

Прощай, мій покою, пускаюсь у море!

І може недоля і лютеє горе

Пограються з човном моїм.

1833

ВАРЕНА

Disparaisser, on vous l’ordonne,

Rótis pompeux, fins entremets!

J.-B. Radet¹ ²

Геть галушки, з стола печене,

Знімайте божий хліб і сіль,

І сало, з яйцями пряжене.

Варену, хлопче, при на стіл!

Хай чарка забрязка, хай весело буде!

Нехай погуляють хрещенії люде!

Із нас тихенько кожний їсть,

Як тілько що обід почнеться,

А як хлиснуть по п’ять, по шість,

Де в бога річ та набереться:

Регочуться дуже, мов бджоли гудуть,

Вигадують штуки і всячину гнуть.

Хто баляндраси точить дівці,

Хто лає подушне й мирське;

Там Опанас Грицьковій жінці

На ухо шепче щось таке,

А та червоніє, мов повная рожа,

І каже тихенько: «На що се похоже».

Маруся дівка страх плоха,

Зовсім мов панна, хоч за книжки,

Сором’язлива вже така…

Що ж? Випила із медом трішки,

Не та стала дівка - до хлопців цокоче;

Як ясочки, грають Марусині очі.

На єї дивиться Андрій

Та позирає все в віконце

І думає, коли б швидчій

За гору заховалось сонце.

В вікно він погляне, на дівку моргне,

Вона усміхнеться, плечима здвигне.

Їси собі до очкура,

А в горі їжа не порадить.

І тілько що хіба з добра

На животі тобі завадить.

А вип’єш півкварти - завійна пройшла

І знову весела твоя голова.

Я маю думку вже таку,

Що краще жить було б на світі,

Якби обідать нашвидку,

А потім по півночі пити.

Давайте ж варену, хай весело буде!

Нехай погуляють хрещенії люде!

1834

УКРАЇНСЬКА МЕЛОДІЯ

«Ні, мамо, не можна нелюба любить,

Нещасная доля із нелюбом жить.

Ох, тяжко, ох, важко з ним річ розмовляти,

Хай лучче я буду ввесь вік дівовати!»

«Хіба ж ти не бачиш, яка я стара?

Мені в домовину лягати пора.

Як очі закрию, що буде з тобою?

Останешся, доню, одна, сиротою!

А в світі якеє життя сироті?

І горе, і нужду терпітимеш ти.

Я, дочку пустивши, мовляв, на поталу,

Стогнать під землею як горлиця, стану».

«О мамо, голубко, не плач, не ридай,

Готуй рушники і хустки вишивай.

Нехай за нелюбом я щастя утрачу;

Ти будеш весела, одна я заплачу!»

Ген там, на могилі, хрест божий стоїть,

Під ним рано й вечір матуся квилить:

«О боже мій милий! Що я наробила!

Дочку, як схотіла, із світу згубила!»

1840

ЛІС

Que j’aime ces bois solitaires,

Aux bois se plaisent les amants.

Gilbert³ ⁴

Хто дівчину любить, той любить і ліс.

У лісі так темно, так тихо!

І я його дуже любив то колись,

Та вже минувало те лихо!..

Дівчата у лісі зовсім не такі,

Як часом бувають у хаті;

У лісі вони звичайненькі, плохі,

Не кажуть: «Геть! дивиться мати!»

Ідіть же, дівчата, по ягоди в ліс,

Квітки рвіть та пісні співайте;

А ти, мій козаче, туди навернись,

Та там собі вкупі й гуляйте.

Я бачив, Маруся під гаєм ішла,

Аж гульк, їй назустріч козак молоденький,

Вона вся згоріла, не знає й сама

Од чого, а він веселенький.

Підходить до єї - за руки взялись,

Як ті голуби, цілувались…

Шепнула Маруся: ходімо у ліс!

Пішли - і од мене сховались.

1843

НАДПИСЬ К РИСУНКУ КН. С. А. Г[ОЛИЦЫ]НОЙ...⁵

Заквітчалася дівчина; стала край вікна.

Дав бог празник. Людям празник, а вона одна

Із маленьким братом Йвасем, прибрана, в квітках,

Дивиться, моя небога, на широкий шлях.

Батько вмер давно у неї, матері нема,

Тільки в хаті брат маленький да вона сама,

Більш ні племені, ні роду - все чужі кругом!

Тільки не об тім сумує дівка під вікном:

Тута, край вікна, прощався, ціловався він,

Чорнобровий козаченько, як їхав на Дін;

Обіщався вернутися - вже півроку є,

Як сумує дівчинонька, серденько моє!..

«Де мій милий? Що він робить? Де він забаривсь?

Може, з іншою якою уже одруживсь!..»

Дума дівка; серцю важко, сльози на очах.

І пустий простягсь далеко перед нею шлях...

1843

МАРУСЯ

«Я знаю, Марусе, дівочу натуру! -

Так мати старая казала дочці,-

І я дівовала, була молодою

(Тогді парубки все були молодці!) -

На грищі співала, на досвітках пряла,

На улиці часом до світа гуляла...

А бувало стане скушно,

Серце ниє та болить,

В грудях важко; плачеш, плачеш...

Божий світ не веселить!..

У садку пташки щебечуть,

По степу цвітуть квітки;

Як послухаєш, як глянеш -

Плачеш бозна од чого!..

І знати не знала, чого я бажала!

І все було, доню, я так сумовала,

Поки твій отець мене кохати не став,

Поки з моїм любим нас піп не звінчав...

Кинь лихом об землю та будь веселенька!»

І думає дочка, схилившись до неньки:

«Чом досі мене ще ніхто не кохав?..»

1843

РОСІЙСЬКІ ПОЕЗІЇ

РОГДАЕВ ПИР

Рогдай⁶ сидел между друзей.

Невнятный говор их в чертоге раздавался.

Пред ними сладкий мед янтарною струей

В блестящий кубок изливался.

Все суетилось вкруг. Рабы со всех сторон

Старались угождать боярам знаменитым,

И по столам, обилием покрытым,

Носился чарок громкий звон…

Вдруг шум затих между веселыми друзьями…

Родную песню им певец Баян⁷ запел,

И громкий глас его, в гармонии с струна́ми,

Казалось, к небесам из храмины летел!

Рокочут вещие,- бояре в упоеньи,

То вдруг все в забытьи, то в страшном исступленьи,

И сердце каждого восторг и радость пьет:

Певец Баян дела Олеговы⁸ поет:

I

Кто там, за курганом, стоит, величавый?

Кто гласом вздымает волну на Днепре?

Кто взмахом колеблет столетни дубравы?

Чьи взоры сверкают, как звезды во тьме?

То витязь славянский, то мудрый Олег

Приемлет на греков отважный набег.

II

Ржут быстрые кони. В доспехах медяных

Под знамя Олега герои летят!

На поле блистают оружия брани,

Звучит изостренный, тяжелый булат!

Ладьи с парусами скользят по водам,

И ветер попутный способен ладьям!

III

Уже в Цареграде Олег победитель.

Он греков надменных рассеял в полях -

И щит свой широкий бесстрашный воитель

Повесил на гордых Царьграда вратах!

Сам Лад освящает славянскую брань!..⁹

Олег собирает богатую дань!..¹⁰

IV

Заря загорелась на небе востока,

И утренний ветер подул по полям;

Но что там - я вижу - чернеет далеко?

Чей топот и ржанье несется к ушам?

То едет с воинских походов Олег!

И радостны волны, и радостен брег!

V

И греков роскошных златые изделья

Украсили князя любимый чертог…

Весь Киев престольный пирует в веселье!

По стогнам летает согласия бог!

Заздравные кубки повсюду звучат:

Народ торжествует Олега возврат!

Баян умолк; но перст его игриво

Еще летал по пламенным струнам…

И на лице бояр изображалось живо,

Как песнь его приятна их сердцам!

Но вот прервалось их минутное молчанье…

И чашник снова ковш боярам наливал,

И вновь шумит дружнее пированье,

И вещий по струнам в восторге пробегал…

И долго прадеды седые пировали.

У них поднялся пир горой;

И кубки в их руках до полночи блистали,

Меды древлянские лилися вкруг рекой!..

Лишь к утренней заре смежилися их вежды,

Но сладок был их сон:

Во сне ласкали их блестящие надежды;

Им снился ратных строй, мечей и копий звон,

Им чудились врата златые Цареграда,

И греки робкие, восточная награда,

И гордых прадедов набег,

И слава их, и вещий князь Олег!

1831

КУРГАН

В степи седой стоит курган передо мною;

И мысль моя полна неясною мечтой!

Он говорит забытой стариной

И дух животворит собою.

На нем растет полынь, всегдашний друг степей;

Густой крапивою его чело венчалось.

Украйна исстари войною раздиралась,

И шум воинственный умолк недавно в ней.

Но для чего курган насыпан величавый?

Питомец давний многих лет,

Иль нашим прадедам, любимцам бранной славы,

Служил он пристанью в дни грозные побед?

Или под этою землею

Лежат Украины сыны,

Сраженные врага рукою

За славу и покой отеческой страны?

Быть может, в разъездах отважных, далеких

Казаки летели в чужой стороне;

Оставивши домы и дев чернооких,

Искали добычи в кровавой войне.

И, гривы вздымая, питомцы Сулы

По полю отважных, как ветры, несли

Далеко, далеко - к родным куреням.

На запад клонилось светило;

А шайка скакала по чистым степям,

На степи все сумрачно было:

Безбрежна пустыня; все дико кругом,

Сливался с равниной вдали небосклон.

Лишь изредка коршун пред ними взлетит

И кущи ракиты ветвистой,

Иль змей, изгибаясь, в траве зашипит,

Блестя чешуей серебристой.

Но кони стремятся - и горная пыль,

Всклубившись, садится опять на ковыль.

Покрылась пустыня вечернею мглой.

И ветер надулся полночи…

Пред шайкою скачет казак удалой;

На юг устремляет он очи

И мчится, как вихорь, вдоль гладких полян,

То их предводитель, то их атаман.

Но вот на кургане мерцается свет;

Блестит он приветно, как прежде.

Так в мрачную душу порою прольет

Утеху луч ясной надежды!

«Дружнее, товарищ! Дружнее, дружней!

Повеяло ветром знакомых полей!

Там плещется Уда[й] о берег родной;

Я слышу родимые звуки!

Как сладко забыться в объятьях драгой,

Скитавшись так долго в разлуке».

Казаки примчались в отеческий стан,

И местом веселья был мрачный курган.

Иль, может быть, когда война ярилась,

Коварный лях Украйну разорял,

И гайдамаков шайка билась,

И сын степей средь боя возрастал,

Когда несчастною страною

Ордынец шел, как мрачный демон зла -

Пред ним смерть жадная текла

И кровь дымилась под рукою.

В то время смутное войны

Дрались Украины сыны

За вольность родины святую.

Они с врагом пытали сил,

И тыл ордынец обратил,

Забывши славу боевую.

Но на кровавых тех полях

Был не забыт усопший враг:

Христовой верой пламенея,

Казак чтит мертвого злодея.

И под твоей, курган, землей

Татарский прах зарыт в глуши степной.

Теперь же на кургане этом,

Не думая о старине,

О храбрых предках, о войне,

В палящий полдень, жарким летом,

Под темнолистным холодком¹¹

Пастух храпит спокойным сном!

И часто здесь в часы заката,

Когда на тверди голубой

Утонет солнце в лоне злата

И даль сольется с темнотой,

Чумак, идя в пыли дорогой,

С простосердечным земляком

Свой ужин разделив убогой,

Перед раздутым огоньком

Затянет песню на кургане

О Самойловиче-гетма́не,¹²

О запорожских казаках -

И пламень дедов на глазах,

Как луч мгновенныя зарницы,

Блеснет сквозь черные ресницы,

Но замирает в тот же миг!..

Я часто средь степей глух[их]

Внимал сим песням заунывным.

Наполнен вдохновеньем дивным

И дивным чувством обуян,

Глядел на сумрачный курган

Под ясным кровом лунной ночи;

Мои горели чем-то очи;

И свиток древности седой,

Я мнил, развернут предо мной.

1833

РОМАНС

Слыхали ль вы, когда в дубраве темной

Под кровом девственных ветвей,

Склонясь на грудь подруги скромной,

Руладит песню соловей?

Видали ль вы, когда пожар Авроры¹³

Горит на небе голубом

И темный лес, и степь, и горы

Румянит розовым лучом?

Слыхали ль вы, когда краса-девица

«Люблю», робея, говорит:

Слеза сверкает на реснице,

И пурпур на щеках горит?

Не правда ль, тот огонь ярчей огня востока

И голос тот приятней соловья?

Он дух живит, он мысль несет высоко

И красит дни земного бытия.

1834

НЕДУГ

Я недугом томим,

Но отрадно мне с ним,

Мне приятны недуга мученья.

Он ужасней всего,

Но и прелесть его

На земле не имеет сравненья.

Я недугом объят:

Вижу демонов, ад,

Вижу мир в наготе, подземельный;

Вижу солнце без дня,

Вижу свет без огня,

Вижу мглы океан беспредельный.

С чёрной тучей грущу,

С буйным морем ропщу,

Вижу светлых алмазов рожденье;

Знаю, в недрах земли

Как граниты росли,

Чую трав и дерев прозябенье.

На земле тяжело,

На земле несветло:

Всё здесь пахнет и златом, и кровью!

Люди ближних гнетут,

Люди честь продают

И торгую святою любовью!..

Полечу на эфир:

Как прекрасен тот мир!

Как блестящие звёзды роями

В стройном чине плывут,

Кольца огненны вьют

И расходятся вольно кругами!..

И в гармонии той

Я летаю душой.

Свет неведомый ум озаряет.

Пред умом тает тьма,

И природа сама

Перед ним тайники отворяет.

Звёзд небесных светлей,

Краше солнца лучей

И зарницы полночной живее,

Ярче жгучих очей

Ненаглядной моей

Он в душе непонятно светлеет!

Но недуг отлетит:

Начинаю я жить,

Прозябать, как земное творенье,

Стану в мире страдать

И, как радости, ждать

Мой прекрасный недуг - вдохновенье.

1837

МОЛИТВА

Хочу я молиться; душа моя просит

Беседы отрадной с источником сил;

Волнение мира она не выносит,

Ей мало курений обычных кадил,

Ей тусклым сияньем горят наши свечи,

Безжизненны наши хвалебные речи

И слаб и незвучен наш клир!

О, дайте мне волю! Где степи родные

Слились с небосклоном в безбрежной дали,

Где чистые своды небес, голубые,

Лобзают зеленые волны земли,

Туда полечу я: в час грозныя бури,

Как ветер взволнует степной океан

И тучи столпятся в небесной лазури,

Бестрепетно стану на дикий курган.

Пусть небо сверкает святыми огнями,

Земля, как преступник, дрожит под ногами;

Спокойствие ляжет на душу мою.

И там я, внимая громов перекаты,

Святую молитву святому трикраты

Языком достойным спою!

1837

НЕЖИН-ОЗЕРО

(Малороссийское предание)

В ту ненастную годину

(Как преданье говорит),

Как в Украине святыней

Торговал ничтожный жид,

Как богатые поляки,

Златолюбием дыша,

Продавали с барыша

Позволение на браки¹⁴

И кимвалов грустный звон

Для казачьих похорон,

Город Нежин православный

На Украйне был силен.

Верой чуждою, бесславной

Опозорен не был он.

Граждане его - казаки -

Вынесли из смертной драки

Самобытные права,

И о Нежине отвсюду

Шла хорошая молва.

Но одно там было худо:

Был за городом пустырь,

И на нем, пугая око,

В небо выбегал высоко

Униатский монастырь…¹⁵

Вот настала ночь святая,

Окончание поста.

Все молились, ожидая

Воскресения Христа.

И пробил он, час урочный,

Прогремел нам радость клир

И под ризой полуночной

Встрепенулся божий мир.

Травы в поле зашептали,

Волны в море заплескали,

И отгрянул свод небес

Звучное: «Христос воскрес!»

Храмы радостью сияют;

Легким дымом фимиам

С песнопеньем улетает

К растворенным небесам.

Вот, собравшись воедино,

Отщепенцы от святыни

Освящают монастырь,

И - прости им, царь небесный! -

Хочет петь святые песни

Их отступнический клир…

Вдруг - земля поколебалась,

Свет померк у них в очах;

Недопета песнь осталась

На испуганных устах -

Провалилась в область ада

Эта грешная громада,

Этот унии оплот;

Убежали в землю своды,

И над ними снова воды

Затянули новый свод.

Ночь прошла, и над востоком

Зарумянилась заря,

А на поле одиноком

Не видать монастыря.

И по монастырским башням

С плеском, с ропотом всегдашним

Волны синие бегут.

Непостижно, дивно, тайно

Там шумит широкий пруд:

Этот пруд теперь в Украйне

Нежин-озером зовут.

Есть молва, что в ночь святую

Воскресения Христа

На мгновенье тьму ночную

Гонит с озера вода:

Волны примут цвет огнистый,

И далеко, там, на дне,

В недоступной глубине

Виден монастырь нечистый;

В нем огни еще горят,

И как будто в отдаленье

Под водою слышно пенье

И колокола звучат.

1837

РОСА

В час ночи безмолвный, в час грозных видений,

Когда, засыпая, весь видимый мир

Сольется в неясные, чудные тени,

И дремлют пучины, и дремлет эфир,

И, тайной и мраком весь свет обвивая,

Как тяжкая дума, темны небеса,-

В тот час вдохновенный, дочь светлого рая,

Нисходит на землю роса.

Смотрите! Долины подернулись паром;

Повеял прохладой с полей ветерок,

И вспыхнул небесным пожаром

Алтарь мирозданья, далекий восток.

И в девственной свежести луг ароматной,

Унизан перловой росою, горит;

И в каждой росинке - для нас непонятно -

Мир божий, и небо, и солнце блестит.

Земля пробудилась; поклонник корысти,

Народ-трудолюбец к работе спешит:

Небес бриллианты он вмиг запылит,

Луга он притопчет стопою нечистой…

Не бойтесь. Вот солнце с воздушных высот

Пригреет - и гостью на небо возьмет.

Видишь, там сомкнулись тучи,

Дружной стаею свились,

И на них перун гремучий,¹⁶

Огнебежный и летучий,

Грозно над землей повис.

То, презренная толпою,

Гостья божия - роса

Улетела в небеса

И грозит земле войною.

Вот идет она, идет!

Под воздушными полками

Затрещал небесный свод;

Перекрестными огнями

Тучи молния сечет;

Грома буйные раскаты

Прогремели в небесах -

И, боязнию объятый,

Человек склонился в прах!

1837

ПЕЧАЛЬ

Я дружен в печалью, как с нежной сестрою.

Не помню, когда я ее полюбил:

Ребенок, я сладко мечтал под грозою,

Ветр буйный понятно душе говорил.

Измлада, от самой моей колыбели,

Мне грустно стенали пастушьи свирели;

Печаль разливалася в песнях родных:

Рыдая, я слушал унылую чайку,

Мне пели, как ляхи сожгли Наливайку,¹⁷-

И сердце приятно болело от них.

И, детские игры свои забывая,

Я с думою свыкся в ночной тишине;

И чудная гостья тогда, неземная,

Темнее полночи являлась ко мне…

Но годы летели; я, юноша смелый,

Взглянул безбоязненно в светлую даль:

Там в радугах прелести мира горели,

Неясные страсти в душе закипели,

И презрел я старую гостью - печаль.

Я деву увидел, венец мирозданья,

Земной и небесный аккорд красоты!

Пред нею поверг я надежды, желанья

И юности сладкие грезы, мечты.

Она, улыбаясь, мне в очи смотрела

И сердце лучами улыбки прожгла.

Душа моя дивным пожаром горела

И яркою страстью вполне расцвела.

Как дева земная, прелестна была!

Я песни звучал ей - и стих, непокорный

Богатству и власти, пред ней трепетал.

«Люблю» - прошептала мне дева притворно;

Но златом пред нею богач прозвучал,

И я был осмеян изменой позорной:

Променяны чувства на подлый металл!

Страдалец, я к людям расширил объятья -

Безумец! Сочувствия ждал от людей!

К растерзанной груди хотел их прижать я

И обнял - шипящих от зависти змей.

Я в мире остался опять одинокий,

Всю горькую чашу испив бытия:

Мне люди разрезали сердце глубоко,

И холодом опыт обвеял меня.

Со вздохом я призвал дней детства подругу,

И мрачная гостья явилась ко мне:

Она протянула мне руку, как другу,

И вновь неразлучна со мной в тишине…

Она овладела убитой душою,

Она моя дева, мой друг, властелин!

Я чувства делю с ней, как с нежной сестрою.

И в мире коварном живу не один.

1837

СКАЛА

В. В. Григорьеву¹⁸

На долине степной,

Над широкой рекой

Одиноко скала вырастает,

И природы рука

Из земли, из песка

Гордо к небу ее подымает.

Как сиротка, она

Бесприютна, одна

Под безгранным шатром небосклона;

Летом зной ее жжет,

Снег зимой заметет -

От скалы не услышите стона.

Но ее ты не тронь:

Чудотворный огонь

При рожденье миров в ней закован.

В жилах каменных он

До поры заключен

Всемогущим предвечного словом.

То - источник огня,

То скала из кремня.

Ты ударь в нее острою сталью -

И алмазным снопом

Брызнут искры кругом,

Свет проглянет и высью, и далью.

Молчалив и угрюм,

Полон пламенных дум

Сын любимой мечты, вдохновенья.

Он один меж толпой;

Проза жизни людской

Не пробудит его песнопенья.

Но когда уязвлен

В сердце твердое он

От удара судьбы непреклонной,

Он струнами звучит -

И блестит и горит

Над толпой его стих среброзвонный.

1837

МЕСЯЦ И ЗЕМЛЯ

Был день - и земля, упоенная жаром,

Роскошно томилась в объятьях небес;

Обширное море пылало пожаром,

Дышал ароматами лес.

Но день догорел - и обычной порою

Затеплился месяц над сонной землею:

Пред ним задрожала земная краса -

А месяц, открывши бесстрастные очи,

Все выше плывет. И под куполом ночи

Свершались небес чудеса…

Звучат сладострастно леса и поляны:

То песни поет соловей;

И тонкой струею дымятся туманы

От гор - от земли алтарей.

Душистые недра цветы раскрывая,

Курят в тишине фимиам…

И в знойном томленье земля, изнывая,

Трепещет и рвется к блестящим лучам,

А месяц какой-то неведомой силой

Земные восторги впивал,

И веял на землю покоем могилы,

И блеском холодным ее обливал.

Недолго она теплотою дышала

И негой душистой: на жарких полях

Цветы затворились, земля засверкала

Пред месяцем светлым в холодных слезах.

О дева милая! Напрасно,

Полна и неги, и огня,

Так бешено, так сладострастно

Ты жмешь в объятиях меня.

Мой ангел юга черноокий!

Восторг любви твоей высокой,

И бескорыстный, и святой,

Я не пойму моей душой,

И на кипучие лобзанья

Я, света хладного созданье,

Отвечу лаской ледяной -

И взор твой светлый, полный жизни,

С улыбкой горькой укоризны

Сверкнет печальною слезой.

1837

УКРАИНСКИЙ БАРД¹⁹

Под тенью липы, перед дверью

Избушки дряхлой и простой,

Играет бандурист седой.

Вокруг него с обычной ленью

Толпа украинцев стоит.

Он тешит их, детей природы:

То им «метелицу» звучит,

То про гетманские походы

Красноречиво говорит,

То упырей в час непогоды

Поет ночные хороводы...

Но вот как будто страшным сном

Старик встревожен; взор угрюмой

Блестит нерадостною думой...

Он покачал седым челом,

Вздохнул - аккорды застонали,

И горьким голосом печали

Запел он песню о былом:

«Там, где быстрая Сула

Лентой по степи пошла,

На полянах солоницы

Коней дикая станица

Без боязни воду пьет;

Где ковыль, как снег, белеет,

Пудовой арбуз растет,

Золотая дыня зреет

И в зерцало глубины

Гордо смотрятся Лубны,

Там широкими степями

Мчатся вольные полки,

Мчатся наши казаки.

Степи стонут под конями:

То за родину войной

Наливайко поднял знамя:

Ляхам всюду меч, и пламя,

И постель в земле сырой.

Полководец Польши дерзкой,

Несговорчивый Жолкевской,²⁰

На Украину идет.

Знамя Речи Посполитой²¹

Вьется в воздухе развито;

К бою войско знака ждет.

Лях, по виду непреклонный,

Раб ксендзов и богачей,

И казак, душою вольный,

Зря врага, самодовольный

Друг на друга мещут взгляд:

В нем пылает мести яд.

- Полно нам в неволе жить,-

Начал гетман говорить,-

Много мы и так терпели:

Униаты захотели

Наш святой закон попрать,

Всюду польские костелы,

Всюду езуитов школы

Самовластно учреждать.

Пусть дадут по крайней мере

Умереть в отцовской вере.

Будет и была чиста

Наша вера во Христа! -

Он сказал - и в бой великий,

Смертоносный полетел...

Огласилось поле криком,

Гром орудий загремел...

Видно, так судьба судила!

Бог Украйну наказал:

Наливайко в плен попал;

Наша слава приуныла;

На украинских степях

Победил счастливый враг!

Там, далеко, за границей,

В католической столице,

К площади народ спешит:

Там на месте возвышенном,

В медном чане раскаленном,

Пленника хотят казнить.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Умер он за вольность края

И за веру пострадал...»

Умолк певец, печали полный;

На струнах голос замирал;

О Наливайке вздох невольный

Из уст в уста перелетал.

У черноглазой у девицы

Слеза повисла на реснице,

Старик поникнул головой,

Глаза у юноши сверкали,

И дети в страхе трепетали

От песни стороны родной.

1837

КАЗАК НА ЧУЖБИНЕ

(Украинская мелодия)

Поехал далеко казак на чужбину

На добром коне вороном.

Свою он Украйну навеки покинул:

Ему не вернуться в отеческий дом!

Напрасно казачка его молодая

И утро и вечер на север глядит,

Все ждет да пождет, из полночного края

К ней милый когда прилетит.

Далеко, откуда к нам веют метели,

Где страшно морозы трещат,

Где сдвинулись дружно и сосны и ели,

Казацкие кости лежат.

Казак и просил, и молил, умирая,

Насыпать курган в головах:

«Пускай на кургане калина родная

Красуется в ярких плодах.

Пусть вольные птицы, садясь на калине,

Порой прощебечут и мне,

Мне, бедному, весть на холодной чужбине

О милой, родной стороне!»

1837

СОЛОВЕЙ

В зале душно: блеск и свечи,

Пестрая толпа гостей;

В зале хохот, в зале речи,

В зале слышен соловей.

То искусно свищет песни

Пред восторженной толпой

Иноземец молодой.

«Восхитительно, чудесно!» -

Гости, хлопая, кричат -

И пред ними снова песни

Те же самые звучат.

А певец земли небесный,

А свободный соловей

Этой самою порою

Над уснувшею рекою

Сам, один в тиши ночей

Для подруги только милой,

Не для славы и похвал,

Песнью звонкой, полной силы,

Сад и рощу обдавал.

1837

МОЯ МЕСТЬ

Люди-братья, вы успели

Ваше дело совершить:

Вы умели, как хотели,

Пламя юности убить.

Эти кудри шелковые,

Эти очи огневые,

Эта музыка речей

Девы-радости моей,

И любовь моя земная,

Этот светлый отблеск рая,

Это счастия зерно -

Все другому отдано.

Часто грешною мечтою

Я бываю возмущен;

Но меж девою и мною

Исполин стоит - закон.

Перед ним благоговея,

Я главу клоню на грудь

И шепчу, в душе немея:

«Чародейку позабудь!»

Смейтесь, люди - ваше дело

Вы окончили вполне:

В грудь расчетливо умели

Влить недуг смертельный мне.

Но слушайте, братья, за страшной чертой,

За гробом, опять я душой бестелесной

Вспорхну к небесам и блестящей звездой

Пред вами заискрюсь на тверди небесной.

Я буду бесплотен, свободен, легок!

И что ваш коварный мир сделать мне мог?

Тогда я, безгрешный, ночною порой

Слечу к ненаглядной, к ее изголовью,

Ей кудри рассыплю бесплотной рукой,

Уста поцелую с нездешней любовью

И, тихим струясь по челу ветерком,

Навею ей грезы о счастье былом.

Распустятся розы у ней на щеках,

В груди пробежит сладкий трепет,

Улыбка засветит опять на устах,

Знакомый послышится лепет.

Когда ненаглядная вспомнит о мне,

Я буду далеко - опять в вышине…

За зло я сумею людям отомстить:

Когда в темноте, неизвестной тропою,

Над пропастью будете вы проходить

И пропасть готова пожрать вас собою -

Падучей звездою я к вам полечу

И близкую гибель собой освечу.

Когда в вышину налетят облака,

И глухо застонут там громы,

И мстящая праведно неба рука

Захочет карать ваши домы,

Пред громом сверкну я кровавой змеей,

Скажу вам: бегите - удар роковой!

Когда, увлекаясь корыстной мечтой,

Бы будете плыть океаном

И ночь, вас покроя своей темнотой,

На вас заревет ураганом,

Я в вихре и буре пред вами пойду

И в пристань спокойную вас приведу.

Я буду хранить вас на вашей земле.

Живите, терзайте друг друга,

Всегда пресмыкаясь во прахе и мгле,

Как дети греха и недуга,

И думать не смея о той вышине,

Которая станет родимою мне…

1838

ЛАВРОВЫЙ ЛИСТОК

Пир волшебными огнями

Разливался и горел,

Стройнозвучными стихами

Хор певцов веселый пел.

Мы гуляли именины

Басни русския творца,

От времен Екатерины²²

К нам дошедшего певца.

Все мы шумно пировали

На волшебном пире том

И поэта увенчали

Свежим лавровым венком.

Как он был велик, прекрасен

В этот миг, седой певец!

Неподкупен и согласен

Был восторг к нему сердец.

Мы смотрели с умиленьем

На поэта-старика;

Жрец прекрасный вдохновенья,

Он нам дал благословенье:

Лист лавровый от венка.

Этот чистый дар поэта

Я умею оценить,

В треволненьях, в буре света

Стану я его хранить;

А о празднике народном,

Бескорыстном, благородном,

Поздним внукам расскажу

И листок венка Крылова

Для потомка молодого

Как святыню покажу.

1838

УТЕШЕНИЕ

Мой друг, ты недоволен светом?

Ты быть доволен им не мог:

Узнай, смешал премудро тень со светом

В картине нашей жизни бог.

Ты в этом мире странник новый,

Еще не знаешь ты людей;

Ты не носил еще оковы

Чужих капризов и страстей.

Цепями скованный приличья,

Пред глупостью ты не молчал

И подлому рабу двуличья

Руки, как другу, не сжимал.

Ты не видал в чести бездарность

И честь, добытую ценою клеветы;

Но низкую неблагодарность,

Мой друг, уже изведал ты…

Утешься, нам одно осталось утешенье,

Оно с земли несет нас к небесам:

Не ждавши от людей вознагражденья,

За зло добром платить людям.

И если б за добро всегда добром платили,

Оно вошло б в холодный наш расчет,

Его бы как товар ценили,

И даже стал бы добрым тот,

Кому теперь одни заботы

Его ничтожные расчеты,

Кто рад за золото и друга удушить…

Ну, было б что тогда на свете,

Когда бы стали люди эти

По-своему благотворить?..

1838

МОТЫЛЕК

1

Горит и красуется пышное лето;

Все в зелень, и в пурпур, и в злато одето,

Все полною жизнью роскошно цветет.

А там, посмотрите, на ветке крапивной

Уродливый червь, бледно-желтый, лениво

С листка на листочек ползет

И, жадно безвкусные листья съедая,

Родимой крапивы своей не бросая,

Спокойно на ветке живет.

2

Но пролетело скоро лето

И осень скучная пришла.

Природа мрачная раздета.

На опустелые поля

Повеял ветер - и метели

По рощам грустно зашумели;

Трещат морозы, и сама

К нам в гости жалует зима.

Все мертво в страшную годину;

И, завернувшись в паутину,

Примерз, укрывшись под листок,

К родимой ветке червячок.

3

Вот весенний ветер веет,

Чист и ясен свод небес,

И душисто зеленеет

Молодой кудрявый лес;

Развернулся луг цветами,

Зажурчал опять ручей,

И опять между кустами,

Будто Пушкина стихами,

Хвалит бога соловей!..

Луч живительной денницы

И в черве, в его темнице,

Жизнь прекрасную зажег.

Час настал преображенья,

И из мрака заточенья

Вышел светлый мотылек.

Цветом радуги сверкая,

Пышно крылья развернул,

Встрепенулся и порхнул,

В синем воздухе играя…

Как оторванный цветок,

Он несется над лугами,

Он кружится над водами

И прелестен, и легок!..

1838

НОГОТОК

Солнце сокрылось за гору высокую;

В сумраке дальний восток;

Кто-то неведомый кистью широкою

Запад раскрасил, зажег.

Не замирая, те краски небесные

Бледным румянцем горят;

По высотам уже мраки безвестные

Легкой толпою летят.

С поля оратай идет озабоченный;

Стадо в деревню спешит;

И на лугу ноготок позолоченный

Между травой не блестит:

Он лепестки свои пышно-махровые

Вечером скромно сложил;

В листья, дышащие свежестью новою,

Голову тихо склонил.

В мраке суровом со тьмою сливаются

Ярких цветов красоты,

В мраке безжалостном не распускаются -

Роскошь для глаза - цветы.

Но когда опять восстанет

Солнце-радость на восток,

Улыбаясь, вновь проглянет

Золотистый ноготок:

Он распустит цвет прелестный,

Нити злата разовьет

И опять в красе чудесной,

Отражая блеск небесный,

Пышно, ярко расцветет!

1838

ЛИЛЕЯ

В зеленой дубраве, где гордо и смело

Могучие дубы растут,

Лилея на стебле высоком и стройном

Цветком белоснежным цветет.

Приблизься к ней, путник - и негой душистой

Повеет тебе от короны сребристой!

Когда же над рощей слетаются тучи,

И ветер по роще шумит,

И молнья сверкает, и, бурю встречая,

Нахмурившись дубы стоят:

Красавица гордая, эта лилея,

К земле приникает, пред бурей робея.

Ты, как лилия дубравы,

Друг мой, девица-душа,

И нежна и величава,

И горда и хороша…

Ты пленяешь, расцветая,

Непорочностью своей!

Как лазурь под небом мая,

Так чиста лазурь живая

Голубых твоих очей!..

Но когда желаний страстных

Буря вкруг тебя кипит

И язык страстей опасных

Перед тобою загремит,

Ты, как лилия долины,

Не склоняешься главой,

А властители-мужчины,

Эти дубы-исполины,

Смяты огненной грозой,

Падают перед тобой!..

1838

СОН

Что ты? скажи мне, мое сновидение,

Что ты, добро или зло?

Случай слепой иль само провидение

В мир наш тебя привело?

Часто с друзьями на жертву веселию

Ночь посвятив напролет,

Чуть засыпаю - уже над постелию

Слышу видений полет.

Вот прилетели - достойны проклятия -

Думу тревожат, мятут…

Вижу во сне, как и други, и братия

Яд мне с улыбкой дают.

Страшных чудовищ и когти и крылия

Над головою шумят…

Скрыться хочу, но напрасны усилия:

Ноги бежать не хотят.

Часто, убитый тоской безнадежною,

Я засыпаю в слезах.

Чуть задремлю я - и музыкой нежною

Что-то повеет мне в снах.

Вижу: опять с чудодейной улыбкою

Дева мне в очи глядит,

Нежно ласкает и тению зыбкою

Легче сильфиды летит.

Или прошепчет она упоительно

Чудное слово: люблю

И поцелуем любви сокрушительно

Душу сжигает мою.

Что ты такое, мое сновидение?

Что ты несешь для меня?

Горе иль радость пророчит видение

Мне для грядущего дня?

Кажется, чтоб не забылись мы в счастии,

Сон нам бедами грозит

И, утешая в годину ненастия,

Светлые грезы дарит…

1838

ПРИЗНАНИЕ

Порою я мрачен, печален, угрюмый,

С мечтой одинокой сижу

И, скован какою-то грустною думой,

На юг ненаглядный гляжу.

Друзей и родимых, и предков могилы

Покинул на родине я;

Там, полная прелести, девственной силы,

Осталась коханка моя.

Глаза ее смотрят небесной эмалью,

И зелень одежды в рубинах горит,

И поясом синим, как сизою сталью,

Красавицы стан перевит.

Как золото, светло-блестящей волною

Роскошные кудри на плечи бегут;

Уста ее тихой вечерней порою

Унылую песню поют.

И эта чудесная дева - не тайна:

Я высказать душу готов:

Красавица эта - родная Украйна!

Ей всё - моя песнь и любовь!

Как девы прелестной лазурные очи,

Украйны глядят небеса;

Как поясом синим, на юг от полночи

Днепром перевита краса;

Как шелком зеленым, покрыта степями,

И степи в цветах, как в рубинах, горят;

И стелются нивы, как кудри, волнами,

И золотом светлым шумят.

Как тяжкие вздохи печали глубокой,

Как матери вопли над гробом детей,

Мне в душу запали далеко, далеко

Украйны песни моей.

1839

КУКУШКА

(Украинская мелодия)

Брату Л. Н. Свечке²³

Уже вечереет. Над дальним закатом

Румяная млеет заря,

И веют прохладою и ароматом

Степей разноцветных моря.

На вольном раздолье чернеет могила;

Развесистый дуб на могиле растет.

Там, сидя на ветке, кукушка уныло

Тоскует, и стонет, и грустно-поет.

Прохожий, ты слышишь ли эти напевы?

Небесная в них красота!

Нет, это не плачет по прихоти дева:

То матери стонут уста.

«Раздвинься, раскройся, немая могила -

Мой сын, на меня посмотри!

Забыл ты, как я тебя нежно любила:

Встань, матери слезы отри!

Казак мой, открой соколиные очи,

Твой конь вороной тебя ждет;

Не ест и не пьет он и целые ночи

Копытами землю гребет.

Ох, крепко уснул ты! Вставай, мой коханой!

Хоть раз на меня погляди!

Подай мне хоть руку! вставай же! не рано -

До дому меня отведи.

Нет, ты на меня уже больше не взглянешь:

Из темной могилы глаза не глядят;

Ты рук своих, сын мой, ко мне не протянешь,

Они под тяжелой землею лежат…»

Прохожий! Ты понял ли песню простую,

Но сильную песню души?

Скорей на колени - молитву святую

О матери бедной сверши!..

1839

УКРАИНСКАЯ МЕЛОДИЯ

Не калина ль в темном лесе

Я не красная ль была?

А теперь меня сломали

И в пучки перевязали:

Это доля моя!

Не трава ли зеленая

В чистом поле я была?

А теперь меня скосили

И на солнце иссушили:

Это доля моя!

Я ль не красная девица

У родной моей была?

С нелюбым меня свенчали,

Волю девичью связали:

Это доля моя!

1839

ГЕТМАН СВИРГОВСКИЙ²⁴

Господарь Иоанн,²⁵

Всей Молдавии пан,

Ожидает гостей издалека.

Блеск и шум во дворце,

Господарь на крыльце,

И народом кипит двор широкий.

На степи вьется пыль;

Смотрят все: не они ль?

Точно, войско сюда подступает;

Стройно идут полки,

Распустив бунчуки.

Их начальник к двору подъезжает.

Он собой некрасив,

Длинный ус его сив,

Но, как юноша, гетман проворен;

Он приземист, плечист,

И на вид неказист,

И лицом, как татарин, он черен.

На гетмане наряд

Не блестящ, не богат,

Только сабля в каменьях сверкает.

То Свирговский гетман.

Господарь Иоанн,

Как родного, его обнимает.²⁶

И, как были в пыли,

Во дворец все пошли

И за трапезу шумную сели.

Пир поднялся; кругом

Ходят кубки с вином.

Гости молча и пили и ели.

Близок пир уж к концу;

И у всех по лицу

Разыгралось веселье живое.

Иоанн тут встает

И дукаты кладет

На тяжелое блюдо горою.

И к гетману принес

Золотой тот поднос,

И сказал ему, кланяясь в пояс:

«Из далекой земли

Вы к нам в помощь пришли,

Вы устали, для нас беспокоясь.

Вам неблизко идти,

Отдохните с пути

Да примите ничтожную плату;

А врагов победим -

Мы вам больше дадим:

Сторона наша златом богата».

Как степной ураган,

Потемнел наш гетман,

А глаза, как огни, засверкали;

Блюдо в руки он взял

И сурово сказал:

«Против турков вы нас приглашали.

Из крещеной земли

Мы на помощь пришли

Защищать христианскую веру.

Ты забыл, Иоанн,

Что я вольный гетман,

И расщедрился, право, не в меру.

Я себя не продам;

Это стыд, это срам,

Чтоб казак нанимался из платы.

Денег мы не возьмем!»

И звенящим дождем

На пол брызнули с блюда дукаты.

«Если хочешь друзей

Угостить веселей,

Дай нам бочку вина дорогого:

Мы вино разопьем

И неверных побьем;

Нам подарка не нужно иного».

Десять бочек вина

Осушили до дна

Казаки на дворе Иоанна;

И рубили врагов...

Был обычай таков

Казаков и Свирговского пана.

1839

ДЕВИЦА ЗА ФОРТЕПЬЯНО

Благоговею я пред девой,

Когда, полна поэзии святой,

Она волшебною рукой

Разбудит спящие напевы.

И звуки чудные толпою полетят:

То громом торжества октавы загремят,

То переходят в стон и ропот злополучья,

То вдруг сливаются в широкие созвучья,

И тянется аккордов длинный ряд,

Друг друга жалобней, сильней, могучей!..

Как много для меня их стоны говорят!

Не золотом, но чувствами богат,

Я весь сочувствую гармонии кипучей.

А кроткое небес сапфирное стекло

Передо мной так теплится светло…

Тогда мой дух горит от вдохновений,

Уста дрожат неведомым стихом;

И я готов, упавши на колени,

Пред девой мирру жечь при звуках песнопений,

Как пред цветущим божеством.

1839

«ТЕБЕ, С СУПРУГОЙ МОЛОДОЮ…»

Тебе, с супругой молодою,

Я посылаю мой поклон;

Хоть кстати, хоть некстати он,

А я пишу; со всех сторон

Я буду прав: стихом докучным,

Быть может, стану я смешон,

Но ты ведь знаешь мой закон,

Что лучше быть смешным, чем скучным.

Давно ли мы на острову²⁷

С тобой так скромно жили вместе?²⁸

Ты ни во сне, ни наяву

Тогда не бредил о невесте;

Но год прошел, а много - два,

Твоя ученая глава

Венцом супружества сияет!

Егор опять на острову,

Женат не в шутку - наяву,

Живет себе да поживает.

Да укрепит тебя аллах,

Чтоб ты страницы новой жизни

Безропотно, без укоризны

Читал и в прозе, и в стихах;

Желаю - в море дней безбрежном

Чтоб дни украсились твои

Покоем, счастьем безмятежным,

Согретые приветом нежным

Святой супружеской любви,

Чтоб ты супругой был утешен,

Чтоб ты довольством был богат,

Чтоб на квартиру твой возврат

Всегда был поцелуем встречен,

Чтоб каждый шаг твой был отмечен

Блаженством, чтоб в кругу друзей

Ты был довольней, веселей,

А дома чтоб провел приятней

Ряд зимних, длинных вечеров,

Чтоб жег поменьше в печке дров,

Чтоб даже чай был ароматней -

Ну, словом, счастлив будь, мой друг,

Как человек и как супруг,

Фундаментально - не мечтами!

А я - но это между нами -

Опять свое, опять мечтать!

Примусь на небе замки строить…

Одно меня лишь беспокоит:

Ужасно зубы, брат, болят.

1840

ЮНОСТЬ

Юность! время золотое.

В ожерелье наших дней

Это перло дорогое

Краше жемчуга морей.

Разлучилась ты со мною,

Улетела, друг мой, ты,

Я сказал тебе душою

Неизбежное: прости!

А давно ль свежо и ново

Чувство колебало грудь;

И была душа готова

Полюбить кого-нибудь?

Сердце билось в ожиданье,

И неясные желанья

Жарко волновали кровь?

Что прошло, не будет вновь!..

Поэтические ночи

При мерцании луны,

Страстью пламенные очи

Дев родимой стороны,

Робость первая свиданий,

И восторг живых лобзаний

В час вечерней тишины,

И зеленый свод черешен

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Я всему сказал прости!

Все прошло. Воспоминанье

Чародейственным пером

Иногда, в часы мечтанья,

Чертит грустные сказанья

О утраченном былом.

Но спасибо, дорогая

Юность милая моя!

О тебе воспоминая,

Сам собой доволен я,

Что из жаркой этой битвы

Грешных мыслей и страстей

Вынес я в душе моей

Жажду истинной молитвы

И любовь к толпе людей.

Хоть меня в пути суровом

Не балует строгий рок,

Ты в венке моем терновом

Раззолоченный цветок!

1840

МАЛИНОВКА

Люблю я, малиновка, песню твою:

Она не звенит, не сверкает,

Но много мечтаний на душу мою

И сладостных дум навевает.

Давно это было. В родной стороне,

Как жизнь молодая кипела во мне,

Лелеяла сердце надежда,

Я жил в обаянье таинственных снов

И веровал слепо, невежда! -

В безмездную дружбу, в святую любовь!..

Я помню, весною, рассветной порой,

В саду моя панна сидела со мной,

На грудь мне головку склонила

И, в сторону кудри откинув рукой,

Мне в очи свой взор утопила.

Я таял в восторге. Я весь трепетал

И страстно коханку мою целовал.

В лобзаньях душа улететь бы хотела…

Все негой дышало. В стыдливых лучах

Заря на востоке алела.

Цветы расцветали. Далеко в кустах

Малиновка пела.

На севере грустном, в еловой тени,

Где мох, да песок, да камни одни,

И здесь я, услышав малиновки песню,

Забудусь на время - душою воскресну…

И вновь надо мною минувшие дни!

Мне кажется: воздух Украины веет

Душистою негой опять на меня;

Заря на востоке опять пламенеет,

И смотрит с улыбкой коханка моя,

Любви поцелуй на устах ее млеет…

А там - над рекою - черешень цветет

И песню малиновка тихо поет.

1840

ПОЧТАЛЬОН

Скачет, форменно одет,

Вестник радостей и бед.

Сумка черная на нем,

Кивер с бронзовым орлом.

Сумка с виду хоть мала,

Много в ней добра и зла:

Часто рядом там лежит

И банкротство и кредит;

Клятвы ложные друзей,

Бред влюбленного о ней,

Без расчетов - так, сплеча -

Спесь и гордость богача,

И педанта чепуха,

Голос вкрадчивый греха,

И невинности привет…

И - чего в той сумке нет?

Будто посланный судьбой,

Беспристрастною рукой

Радость, горе, смех и стон

Рассыпает почтальон.

Он весь город обскакал;

Конь едва идет - устал…

Равнодушно вестник мой

Возвращается домой.

А где был он, может быть,

Станут долго слезы лить

О потерянных друзьях,

О несбывшихся мечтах...

Или в радости живой

Лить шампанское рекой...

Где ж волшебник-почтальон? -

Дома спит в чулане он.

1841

ПЕСНЯ

Молода еще девица я была,

Наша армия в поход куда-то шла.

Вечерело. Я стояла у ворот -

А по улице все конница идет.

К воротам подъехал барин молодой,

Мне сказал: «Напой, красавица, водой!»

Он напился, крепко руку мне пожал,

Наклонился и меня поцеловал...

Он уехал... долго я смотрела вслед:

Жарко стало мне, в очах мутился свет,

Целу ноченьку мне спать было невмочь,

Раскрасавец барин снился мне всю ночь.

Вот недавно - я вдовой уже была,

Четырех уж дочек замуж отдала -

К нам заехал на квартиру генерал...

Весь простреленный, так жалобно стонал...

Я взглянула - встрепенулася душой:

Это он, красавец барин молодой;

Тот же голос, тот огонь в его глазах,

Только много седины в его кудрях.

И опять я целу ночку не спала,

Целу ночку молодой опять была.

1841

ДВА

1

Их было два. Один, как божья кара,

Неумолим, как твердый рок,

При воплях жертв, при зареве пожара

С мечом вселенную протек.

И в ужасе, поникнув головою,

Склонились царства перед ним;

А он кровавою рукою

Подписывал законы рабства им.

Другой, беспечный и веселый,

Пел мир, и дружбу, и любовь

И, проходя с бандурой сёлы,

Везде имел привет и кров.

Его, как друга, все встречали.

Он пел в кругу веселых дев -

И после долго повторяли,

Как утешенье в дни печали,

Его восторженный напев.

Но час настал - и их со сцены света

Судьба в могилу низвела:

И честолюбца, и поэта,

Как дань свою, земля взяла.

Над прахом сильного и гордо и высоко

Гранитный памятник красиво, восходил,

А на могиле одинокой

Певца березку кто-то посадил.

2

Пролетают дни за днями,

Идут годы за годами,

И спешит за веком век -

И с презреньем разрушает

Все, что гордый созидает

Для бессмертья человек.

Где же памятник чудесной?

Там, в пустыне безызвестной,

Позолоченный гранит

В прах поверженный, разбит;

А над тихою могилой,

Где поэта прах лежит,

Роща темная шумит

Юной свежестью и силой:

Там весной цветы цветут,

И щебечут вольны птицы,

И красавицы-девицы

Про любовь свою поют.

1841

В АЛЬБОМ

Порой ко мне с далекой вышины

Слетит фантазия цветущая, живая,

Мелькнет и - скроется; и после долго сны,

Ее волшебный образ повторяя,

Тревожат мир душевной глубины.

Вы, как фантазия, беспечны, прихотливы -

Явились и исчезли предо мной…

Вы будете по-прежнему счастливы,

А я? Быть может, я порой

(Чудак, взлелеянный мечтами),

Былое вспомня в тишине,

Я стану петь и плакать над стихами

О той, которая не думает о мне.

1841

МЕДНЫЙ ЗМИЙ

Я видел сон: Аравии пустыни,

Раскалены, необозримы,

Раскинулись в моих глазах.

И, будто манием волшебные десницы,

Святые библии страницы

На них воскресли в чудесах.

Взыграл на пустыне враждебный дух бури,

Нахмурилось небо во гневе своем,

Свинцовые тучи легли на лазури,

И страшно пустыня завыла кругом:

Иегова²⁹ то казни достойные шлет

На свой малодушный народ.

Вот лопнула туча, и небо дождем

Шумит в вышине недоступной;

Из неба блестящим широким снопом

Дождь змей рассыпается крупный.

По воздуху гады с шипеньем летят,

Упали - клубятся, ползут и свистят!..

Смерть жадная идет со всех сторон,

Шумит над головой и вьется под ногами;

Я слышу вопль и муки стон

Между Израиля сынами!

С мольбой упал пред господом народ;

И вот господь свой гнев на милость изменяет,

Он им спасение дает

И чудом их от смерти избавляет:

Там, среди нагих степей,

Возвышаясь над толпою,

Допотопной красотою

Дивно блещет медный змей!

Этот змей залог спасенья,

Он как символ искупленья

Неразгаданный стоит;

И, подняв с мольбою вежды,

Оживлен лучем надежды,

Весь народ к нему спешит.

Там торжественна картина:

Там собрались воедино

Все старейшины племен,

Многодумные левиты;

Вот и знанием повитый

Черноокий Аарон,³⁰

Мудрецами окруженный,

Вот и он, в венце лучей,

Весь в молитву погруженный,

Вдохновеньем окрыленный,

Боговидец Моисей!..³¹

В созерцательном покое,

Как видение святое,

Неподвижен он стоит;

А вокруг него толпами

С благодарными мольбами,

Как волна, народ кипит.

Но нет, то не был сон. Еще свершилось чудо

Над поколением Иуды!³²

Волшебник севера, художник и поэт,

Из праха кистию их выкликал на свет,

Он свиток древности, вокруг перста святого

Свиваемый течением веков,

Отважно развернул - и перед нами вновь

Живут на полотне сказания былого!..

Велик, велик Иегова!..

1842

ПРИЯТЕЛЮ

Ты не люби ее, безумец молодой,

Такой высокою и беспредельной страстью;

Ты видишь ли, на пыл души твоей святой

В ней нет сочувствия, нет даже в ней участья.

Она дитя еще, тебя ей не понять,

Ей куклы нравятся и розовые щеки,

А на челе твоем следы страстей глубоких

И опыта тяжелая печать.

Ты любишь пламенно - ей этого не надо:

Ей непонятен чувств мятежных разговор;

Ей светской болтовни приятен милый вздор

Под легкие мотивы галопада.

Так не люби ж ее, безумец молодой,

Не жертвуй для нее души священным миром,

Не падай перед ней - как древле жрец, с мольбой,

Коленопреклонясь, молился пред кумиром.

1843

ЧЕРНЫЕ ОЧИ

Очи черные, очи страстные,

Очи жгучие и прекрасные!

Как люблю я вас! Как боюсь я вас!

Знать, увидел вас я в недобрый час.

Ох, не даром вы глубины темней!

Вижу траур в вас по душе моей,

Вижу пламя в вас я победное:

Сожжено на нем сердце бедное.

Но не грустен я, не печален я,

Утешительна мне судьба моя:

Все, что лучшего в жизни бог дал нам,

В жертву отдал я огневым глазам.

1843

ПЕСНЯ

Бело личко, черны очи -

Хороша я, молода;

Как любить бы мне хотелось,

Как мне хочется любить!..

Ах, утратила я счастье!

Я была еще глупа,

А любил меня мой милый -

Насмеялась я над ним!..

Он уехал - стало жалко,

Стало сердце тосковать…

Воротись, мой раскрасавец,

Как тебя я полюблю!..

Тяжко жить на белом свете.

Не успела я расцвесть,

А приходится завянуть:

Сердце бедное болит.

1844

СТЕПЬ

М. Д. Селецкой

Я был в степи. Кругом, как море, широко

Земля раскинулась, от взора убегая.

Все тихо, все мертво, все степь да степь нагая,

Да небо над землей безбрежно высоко.

Хоть ветер бы дохнул, пустыню оживляя!

И грустно стало мне в пустынной тишине;

Тоска сдавила грудь... Вдруг песня надо мною…

Я радостно гляжу: в лазурной вышине

Певица божия промчалась над землею,

И - смолкло всё опять. Но песню эту я

До гроба сохраню в душе моей, друзья!

1844

«ДАВНО УЖЕ Я НЕ ПИСАЛ СТИХОВ…»

Давно уже я не писал стихов.

Прошел мой сон поэзии прекрасной!..

Мне жить теперь тепло и ясно,

Но не видать уже волшебных снов…

А было время - пел я мотыльков

И пышный сад украинской природы,

Мне нравились лазоревые воды

И в небе строй летучих облаков,

И плакал я, когда певец свободы,

Слепой кобзарь, мне пел про казаков.

Но сон прошел, тот сон красноречивый,-

Хоть, может быть, он был и бестолков.

Проснулся я: кругом так суетливо

Хлопочет наш индустриальный век;

Торгует всем - и смотрит горделиво

На брата современный человек…

Да, числ ряды поэзию сменили,

И многие, что прежде ей служили,

В коммерческий пустились оборот!..

К тому наш век, как видите, идет;

И право, странно в чудном веке этом

Хоть в шутку быть мечтательным поэтом.

Простите ж мне мой стихотворный бред

И там когда-нибудь в садах Украины

Вы вспомните, что есть у вас сосед,

Который был ошибкою, случайно,

На смех людям, как говорят, поэт.

1846 г., сентября 10.

Петербург

ПЕСНЯ

«Светла речка под окном твоим шумит:

Можно, девица, коня мне напоить?» -

«Кто мешает!.. да подальше от меня:

Я мала еще, боюся я коня».-

«Мак червонный под твоим цветет окном;

Мак притоптан: кто ходил к тебе по нем?» -

«Полно, парень, злые речи говорить!

К сиротинке бедной станет кто ходить!»

«Бог с тобою! До тебя мне дела нет;

Да скажи, зачем ты сердишься на свет?» -

«Я не знаю, что-то сталося со мной:

Все мне грустно, плакать хочется одной».

«ОПЯТЬ ПРЕДО МНОЙ ЗНАКОМЫЕ ПОЛЯ…»

Опять передо мной знакомые поля,

И села мирные с цветущими садами,

И речки тихие, и песни соловья,

И степи вольные, покрытые цветами.

Все так же, как в былые дни,

Безбрежно тянутся зеленые поляны,

И степью голою несутся табуны,

И одинокие стоят курганы.

Везде звучит Украины язык,

И песня родины так сладостно-уныла...

Со мной опять все то, к чему я так привык,

Что сердце так тепло из детства полюбило.

«ПИСАТЬ ЖЕНЕ В АЛЬБОМ - НЕМНОГО СТРАННО…»

Писать жене в альбом - немного странно,

Но хочешь ты - и я пишу, мой друг.

Во время оно, помнишь, беспрестанно

Мой взор искал тебя в кругу подруг.

Как упоительны бывали наши встречи!..

И страстным трепетом мои дрожали речи…

Но вот теперь я, Маша, твой супруг,

Люблю тебя почтительно, как друга,

И одного желаю, милый друг,

Чтоб ты всегда любила так супруга.

______________

ПРИМІТКИ

УКРАЇНСЬКІ ПОЕЗІЇ

ЧОВЕН

Вперше надруковано в кн.: Малороссийские приказки Е. Гребенки, Спб., 1834.

Автограф невідомий.

Подається за другим виданням збірки «Малороссийские приказки Е. Гребенки», Спб., 1836, с. 18-19.

ВАРЕНА

Вперше надруковано в альманаху «Осенний вечер», Спб., 1835, с. 185-187.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

В іншій редакції вірш опубліковано М. Ф. Комаровим у журналі «Киевская старина», 1886, кн. 9, с. 176-177:

Давайте варену!

Хай весело буде,

Нехай погуляють

Хрещенії люде.

Із нас тихесенько кожний їсть,

Як тілько що обід почнеться;

А як хлиснуть по п’ять, по шість,

Де в бога й річ та набереться.

Балакають дуже,

Мов бджоли гудуть,

Вигадують штуки

І всячину гнуть.

Хто баляндраси точить дівці,

Хто лає подушне,

Хто мирське,

Там Опанас Грицьковій жінці

На ухо каже щось таке.

А та червоніє, мов повная рожа,

І каже тихенько: «На що се похоже?»

На неї дивиться Андрій

Та позирає все в віконце,

І думає він: коли б мерщій

За гору заховалось сонце!

В віконце погляне,

На неї моргне,

А та усміхнеться,

Плечима здвигне…

Я маю думку вже таку,

Що лучче б жить було на світі,

Якби обідать нашвидку

А потім до півночі пити.

Давайте ж варену!

Хай весело буде,

Нехай погуляють

Хрещенії люде!

(Записано М. Ф. Комаровим в усній передачі від одного з сучасників Є. Гребінки, який, у свою чергу, чув цей вірш від А. Кузьмича, що спілкувався з автором у 1840-х роках XX ст. у Петербурзі.)

УКРАЇНСЬКА МЕЛОДІЯ

Вперше надруковано в альманаху «Ластівка», Спб., 1841, с. 353-354.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

ЛІС

Вперше надруковано в альманаху «Молодик на 1843 год. Украинский литературный сборник, издаваемый И. Бецким», Харків, 1843, ч. 1, с. 341-342.

Оскільки після першої публікації вірш був забутий, П. К. Волинський вдруге опублікував його в журналі «Радянське літературознавство», 1959, № 1, с. 111.

Автограф невідомий. У списку О. М. Бодянського (ІЛ, ф. 99, № 189, арк. 74) є такі різночитання: третя строфа відсутня, вірш завершується інакше:

Ну що вже робили вони там удвох,

Не знаю, бо в лісі було вже темненько,

А чув, що Маруся сказала: «ох! ох!»

І сперву так дуже, а потім тихенько, тихенько.

Подається за першодруком.

НАДПИСЬ К РИСУНКУ КН. С. А. Г[ОЛИЦЫ]НОЙ...

Вперше надруковано в альманаху «Молодик на 1844 год. Украинский литературный сборник, издаваемый И. Бецким», Спб., 1844, с. 58.

Автограф (без різночитань) зберігається в ДПБ (ф. 1000. Собрание автографов, Стихотворения Е. Гребенки; фотокопія - в ІЛ, ф. 65, № 18).

Подається за першодруком.

МАРУСЯ

Вперше надруковано в альманаху «Молодик на 1844 год», Спб., 1844, с. 73.

Автограф зберігається в ДПБ (ф. 1000. Собрание автографов, Стихотворения Е. Гребенки; фотокопія - в ІЛ, ф. 65, № 18). Початок останньої строфи в автографі дещо різниться від першодруку:

І все, було, доню, я так сумовала,

І знати не знала, чого я бажала!

Поки з твоїм батьком нас піп не звінчав…

Подається за першодруком.

РОСІЙСЬКІ ПОЕЗІЇ

РОГДАЕВ ПИР

Вперше надруковано в «Украинском альманахе». Харків, 1831, с. 7-10.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Початок ранішої редакції (під заголовком «Славянский вечер») записано в листі Є. Гребінки до батька від 5 листопада 1828 р. У листі від 11 грудня 1828 р. Є. Гребінка сповіщав батькові: «Я сегодня подавал свои стихи «Славянский вечер», и профессор расхвалил меня и читал во весь голос в классе» (див.: Гребінка Є. П. Твори в 3-х т. К., «Наукова думка», 1981, т. 3, с. 535, 538).

КУРГАН

Вперше надруковано в журн. «Сын отечества», 1834, т. 44, № 27, с. 4-7.

Зберігся раніший автограф, датований 1830 р., з деякими стилістичними відмінностями (Центральний державний історичний архів СРСР у Ленінграді, ф. 733, оп. 69, од. зб. 60 та 98).

Подається за першодруком.

РОМАНС

Вперше надруковано в альманаху «Осенний вечер», Спб., 1835, с. 20-21.

Автограф невідомий.

Покладений на музику, вірш став популярним романсом.

Подається за першодруком.

НЕДУГ

Вперше надруковано в журн. «Современник», 1837, т. VI, с. 171-173. (Цей номер «Современника» було видано на користь родини О. С. Пушкіна після його загибелі).

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

МОЛИТВА

Вперше надруковано в журн. «Современник», 1837, т. VII, с. 221-222.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

НЕЖИН-ОЗЕРО

(Малороссийское предание)

Вперше надруковано в журн. «Сын отечества», 1837, т. 180, № 13, с. 3-6.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

РОСА

Вперше надруковано в журн. «Библиотека для чтения», 1837, т. XXIII, № 7, с. 12-13.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

ПЕЧАЛЬ

Вперше надруковано в журн. «Библиотека для чтения», 1837, т. XXV, № 11, с. 13-15.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

СКАЛА

Вперше надруковано в газ. «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1837, № 15, с. 143.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

МЕСЯЦ И ЗЕМЛЯ

Вперше надруковано в газ. «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1837, № 23, с. 221-222.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

УКРАИНСКИЙ БАРД

Вперше надруковано в газ. «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1837, № 49, с. 481-482.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

КАЗАК НА ЧУЖБИНЕ

(Украинская мелодия)

Вперше надруковано в «Альманахе на 1838 год», Спб., 1838, с. 311.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

СОЛОВЕЙ

Вперше надруковано в «Альманахе на 1838 год», Спб., 1838, с. 337.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

МОЯ МЕСТЬ

Вперше надруковано в газ. «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1838, № 4, с. 69.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

ЛАВРОВЫЙ ЛИСТОК

Вперше надруковано в газ. «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1838, № 7, с. 126, з датою «3 февраля 1838», в ювілейній рубриці разом з вітальними віршами П. Вяземського та В. Бенедиктова.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Вірш написано з нагоди 50-річчя літературної діяльності російського поета й драматурга Крилова Івана Андрійовича (1769-1844), що відзначалося 2 лютого 1838 р.

УТЕШЕНИЕ

Вперше надруковано в газ. «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1838, № 21, с. 406.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

МОТЫЛЕК

Вперше надруковано в журн. «Современник», 1838, т. X, с. 178-179.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

НОГОТОК

Вперше надруковано в «Одесском альманахе на 1839 год», Одесса, 1839, с. 254-255.

Автограф невідомий.

Подаєтьса за першодруком.

ЛИЛЕЯ

Вперше надруковано в зб. «Новогодник. Собрание сочинений в прозе и стихах современных русских писателей, изданный Н. Кукольником», Спб., 1839, с. 101-102.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

СОН

Вперше надруковано в альманаху «Утренняя заря, альманах на 1839 год», Спб., 1839, с. 133-135.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

ПРИЗНАНИЕ

Вперше надруковано в журн. «Отечественные записки», 1839, т. II, с. 140-141.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Як відзначено радянськими літературознавцями, цей вірш Є. Гребінки був одним з творчих імпульсів для написання вірша М. Лермонтова «М. А. Щербатовой» (див.: Найдич Э. Э. Стихотворение «М. А. Щербатовой» (Лермонтов и Е. Гребенка) - Зб. М. Ю. Лермонтов. Исследования и материалы. Л., 1979, с. 403-408; Заславский И. Я. М. Ю. Лермонтов и украинская поэзия. К., «Вища школа», 1977, с. 14-19).

КУКУШКА

(Украинская мелодия)

Вперше надруковано в журн. «Отечественные записки», 1839, т. II, с. 213-214.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

УКРАИНСКАЯ МЕЛОДИЯ

Вперше надруковано в журн. «Отечественные записки», 1839, т. V, с. 164-165.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Вірш написано за мотивами української народної пісні.

ГЕТМАН СВИРГОВСКИЙ

Вперше надруковано в журн. «Отечественные записки», 1839, т. VII, с. 177 - 178.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

ДЕВИЦА ЗА ФОРТЕПЬЯНО

Вперше надрукований в альманаху «Киевлянин», 1840, кн. 1, с. 201.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Вірш присвячено піаністкам Вірі та Наталії Погожевим, з батьком яких приятелював Є. Гребінка.

У журналі «Исторический вестник» (1893, кн. 10, с. 84) опубліковано вірш, записаний Є. Гребінкою до альбому Віри та Наталії Погожевих після їх повернення з Лейпціга, де вони давали концерти:

Лейпциг, город музыкальный,

Вам не раз рукоплескал

И в отчизне вашей дальней

Вам успехи предрекал.

Вот опять после разлуки

С нами вы, и ваши звуки

Нас чаруют и живят,

И покоят сердца муки,

И отрадою гремят!..

Так играйте ж, много-много

Нам в созвучьях говоря,

И игрой хвалите бога,

И Россию, и царя.

«ТЕБЕ, С СУПРУГОЙ МОЛОДОЮ…»

Вперше надруковано в журн. «Библиографические записки», 1858, № 16, с. 493-494 (без заголовка, з датою: 24 січня 1840 р.).

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Тексту вірша в першодруку передує замітка публікатора М. В. Гербеля під заголовком «Вірш Гребінки»:

«Прикладений вірш Гребінки є посланням до давнього товариша по Гімназії вищих наук князя Безбородка Єгора Васильовича Гудими (нині директора училищ Чернігівської губернії), з яким покійний Євген Павлович був завжди у найприязніших стосунках і навіть якийсь час жив разом, на одній кватирі, про що йдеться в посланні. Вірш написаний ще 24 січня 1840 року, але ніколи не був друкований. Оригінал знаходиться в п. Гудими; копію передав мені брат покійного поета М. П. Гребінка, якому при цій нагоді висловлюю свою вдячність».

Гербель Микола Васильович (1827-1883) - російський поет, перекладач і видавець. Вихованець Ніжинського ліцею князя Безбородка; згадував про Гребінку у своїх ліцейських віршах, 1862 р. упорядкував зібрання його творів.

Гудима Єгор Васильович (1812-?) - товариш Є. Гребінки, син пирятинського землеміра. Одночасно з Є. Гребінкою вчився в Ніжинській гімназії вищих наук, згодом разом з ним учителював у Петербурзі. У 50-х роках повернувся на Україну.

ЮНОСТЬ

Вперше надруковано в журн. «Отечественные записки», 1840, т. VIII, с. 191-192.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

МАЛИНОВКА

Вперше надруковано в журн. «Пантеон русского и всех европейских театров», 1840, ч. 1, № 2, с. 130-131.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

ПОЧТАЛЬОН

Вперше надруковано в зб. «Русская беседа. Собрание сочинений русских литераторов, издаваемое в пользу А. Ф. Смирдина», Спб., 1841, т. II (без наскрізної нумерації сторінок).

Автограф зберігається в ІЛ, ф. 65, № 24.

Подається за автографом.

Вірш був покладений на музику.

ПЕСНЯ

(«Молода еще девица я была…»)

Вперше надруковано в журн. «Отечественные записки», 1841, т. XIX, № 11, с. 75.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Покладений на музику, вірш став популярним романсом.

ДВА

Вперше надруковано в журн. «Современник», 1841, т. XXIII, с. 172-173.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

В АЛЬБОМ

Вперше надруковано в альманаху «Утренняя заря на 1842 год», Спб., 1841, с. 259-260.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

МЕДНЫЙ ЗМИЙ

Вперше надруковано в «Журнале для чтения воспитанникам военно-учебных заведений», 1842, т. XXXVIII, № 145, с. 3-5, з приміткою: «Поэтическое изображение знаменитой картины нашего художника Ф. А. Бруни, которую теперь можно видеть в залах Академии».

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Бруні Федір (Фідель) Антонович (1799-1875) - російський художник, академік Петербурзької Академії мистецтв з 1834 р., згодом її професор і ректор. Його картина «Мідний змій» (розпочата в Італії 1826 й закінчена 1840 р.) була привезена до Росії 1841 р. й викликала великий інтерес глядачів та численні відгуки тодішньої преси. Сюжет картини запозичено з біблійного переказу про те, як іудеї, що почали нарікати на бога під час довгих блукань безводною пустелею, були покарані дощем із отруйних змій; врятуватися від їхніх смертельних укусів змогли тільки ті, хто в розкаянні припадав до мідного зображення змія, спорудженого посеред пустелі пророком Мойсеєм.

ПРИЯТЕЛЮ

Вперше надруковано в журн. «Библиотека для чтения», 1843, т. LVIII, № 5, с. 9.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

ЧЕРНЫЕ ОЧИ

Вперше надруковано в «Литературной газете», 1843, № 3, с. 54.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Покладений на музику, вірш став популярним романсом.

ПЕСНЯ

(«Бело личко, черны очи…»)

Вперше надруковано в журн. «Библиотека для чтения», 1844, т. LXII, № 2, с. 135.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

СТЕПЬ

Вперше надруковано в журн. «Современник», 1844, т. XXXV, с. 106.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Вірш присвячено Селецькій Марії Дмитрівні (1827-?). Була знайома також із Т. Шевченком, який зустрічався з нею 1843 р. в Яготині та в її маєтку Малютинцях і записав їй в альбом вступ до поеми «Мар’яна-черниця». У 1844 р. разом з В. М. Рєпніною допомагала поширювати офорти Шевченка із серії «Живописная Украина».

«ДАВНО УЖЕ Я НЕ ПИСАЛ СТИХОВ…»

Вперше надруковано в журн. «Киевская старина», 1897, кн. 1, с. 10-11, без заголовка, з датою: «1846 г., сентября 10, Петербург».

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

Тексту вірша в першодруку передує замітка публікатора (який підписався ініціалами О. Л.):

«Невідомий вірш Є. П. Гребінки.

Цей вірш знайдений нами в альбомі померлої ще 1859 р. малоросійської поміщиці Уляни Степанівни Ловцової, за першим чоловіком Сулимової, яка заснувала відомий у Києві «Сулимівський дім». Вона була сусідкою Гребінки по маєткові, бо серед інших їй належало в Пирятинському повіті Полтавської губернії село Мар’янівка, суміжне з селом Гребінчин Яр. За свідченням осіб, які її знали, У. С. Ловцова була жінкою освіченою, під час перебування в Петербурзі взимку любила підтримувати знайомство з письменниками і вченими, наприклад з відомим Стасовим, листування з яким і нині зберігається в її нащадків. У Петербурзі ж нерідко бував у неї й Гребінка, який у той час там служив».

Сулимівський дім (Сулимівка) - благодійний заклад у Києві, заснований наприкінці 50-х років XIX ст. Об’єднував безплатну лікарню, притулок для бідних, гімназичний пансіон і школу рукоділля.

Стасов Володимир Васильович (1824-1906) - російський мистецтвознавець, художній і музичний критик демократичного напрямку.

ПЕСНЯ

(«Светла речка под окном твоим шумит…»)

Вперше надруковано в альманаху «Метеор на 1845 год», Спб., 1845. с. 111.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

«ОПЯТЬ ПРЕДО МНОЙ ЗНАКОМЫЕ ПОЛЯ…»

Вперше надруковано в журн. «Модный магазин», 1862, № 11 (июнь), с. 237, під заголовком «Посмертные стихотворения Е. Гребенки» та з приміткою «Стихотворение это доставлено нам Н. В. Гербелем и появляется здесь в первый раз».

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

«ПИСАТЬ ЖЕНЕ В АЛЬБОМ - НЕМНОГО СТРАННО…»

Вперше надруковано в кн.: Сочинения Е. П. Гребенки, изд. киевского книгопродавца С. И. Литова. Спб., 1862, т. V, с. 145.

Автограф невідомий.

Подається за першодруком.

З Марією Василівною Ростенберг, дочкою відставного штабс-капітана, який мав невеличкий маєток у с. Рудці Лубенського повіту на Полтавщині, Є. Гребінка одружився 30 червня 1844 р.

______________

Гребінка Є. П.

ПОЕЗІЇ

128

Друкований текст для вичитування взято з:

Гулак-Артемовський П.П. Поетичні твори. Гребінка Є.П. Твори. Київ, «Наукова думка», 1988 р.

Серія «Бібліотека української літератури»

Відмінна якість:

електронний текст книги повністю відповідає друкованому оригіналу!

© Остаточне вичитування, форматування і оформлення тексту: OpenBook, 2021

© Електронна бібліотека

класики української та світової літератури «Відкрита книга»

2021

¹ - Зникнути, вам наказують.

Розкішна печеня, вишукані страви!

Ж.-Б. Раде (франц.).- Ред.

² - Раде Жан-Батіст (1751-1830) - французький драматург, автор численних комедій і водевілів.

³ - Як я люблю цей безлюдний ліс,

У лісі розкошують закохані.

Жільбер (франц.).- Ред.

⁴ - Жільбер Нікола Жозеф Лоран (1750-1780) - французький поет, автор од, що прославляли королівський двір, та сатиричних віршів, спрямованих проти французького просвітництва.

⁵ - Кн. С. А. Г-на - княгиня Голіцина Софія Олексіївна (?-1858), російська письменниця і художниця, дві ілюстрації якої, що зображують дівчат в українському народному одязі, вміщено в альманаху «Молодик на 1844 год».

⁶ - Рогдай - легендарний давньоруський богатир, про якого в Никонівському літописі сказано, що він один виходив проти трьохсот супротивників.

⁷ - Баян (Боян) - легендарний давньоруський співець, який згадується у «Слові о полку Ігоревім».

⁸ - Олег (?-912) - давньоруський князь варязького походження, княжив спочатку в Новгороді, з 882 р. - у Києві. У 911 р. на чолі великого війська з різних давньоруських племен пішов походом на Візантію й, обложивши Царград, уклав вигідний для Русі мир. За легендою, на знак перемоги Олег прибив свій щит до воріт Царграда.

⁹ - Згідно уявлень, поширених у науці до середини XIX ст., Лад (Ладо) був одним із богів слов’янського язичницького пантеону - покровителем радощів і добробуту. За іншими джерелами (польська хроніка Яна Длугоша), древні слов’яни ототожнювали його з римським богом війни Марсом.

¹⁰ - За договором, укладеним 2 вересня 911 р., Олег узяв з візантійського імператора викуп 48 тисяч золотих гривн.

¹¹ - Холодком называется степное растение в виде куста.

¹² - Самойлович Іван Самійлович (?-1690) - гетьман Лівобережної України з 1672 по 1687 р. Прагнув об’єднати Лівобережну й Правобережну Україну під владою Росії, вів боротьбу проти турецької орієнтації гетьмана П. Дорошенка, брав участь у багатьох походах проти турків і татар. Звинувачений за доносом І. Мазепи у зраді й зносинах з кримським ханом, був засланий до Сибіру, де й помер.

¹³ - Аврора - в давньоримській міфології богиня світанку, яка щоранку випливала з морських глибин на крилатих конях, освітлюючи землю.

¹⁴ - Йдеться про переслідування православної віри на Україні в XVII ст., коли польська шляхта й католицькі ксьондзи здавали церкви в оренду євреям, які вимагали високу плату за церковні відправи, вінчання, хрестини, похорони і т. д.

¹⁵ - Унія - об’єднання православної церкви з католицькою, яке насильно запроваджувалося на українських землях у XVI-XVII ст. з метою покатоличення місцевого населення.

¹⁶ - Тут: грім, блискавка.

¹⁷ - Наливайко Северин (?-1597), керівник народного повстання проти польсько-шляхетських загарбників на Правобережній Україні в 1594-1596 рр. Після поразки під Білою Церквою його війська відступили за Дніпро й побудували на р. Солониці поблизу Лубен укріплений табір. Внаслідок зради козацької верхівки був виданий полякам і страчений у Варшаві 21 квітня 1597 р.

¹⁸ - Григор’єв Василь Васильович (1816-1881) - російський учений-сходознавець, з 1838 до 1844 р. був професором Рішельєвського ліцею в Одесі, друкував свої твори в «Одесском альманахе», де Є. Гребінка вмістив кілька своїх віршів.

¹⁹ - Бард - мандрівний співець у середньовічній Ірландії та Шотландії.

²⁰ - Жолкевський Станіслав (1547-1620) - польський військовий і державний діяч, командував військами, що розгромили селянсько-козацьке повстання під керівництвом С. Наливайка.

²¹ - Річ Посполита (походить від латинського терміна res publica) - офіційна назва польсько-литовської держави з 1569 до 1765 р.

²² - Катерина II, російська імператриця з 1762 до 1796 р., за царювання якої Крилов розпочав свою діяльність як драматург, видавець сатиричних журналів, автор віршів і байок.

²³ - Свічка Лев Миколайович - чоловік старшої сестри поета - Ганни Павлівни.

²⁴ - Свирговський (Сверчовський) Іван (? - бл. 1574) - козацький гетьман у 70-х роках XVI ст. Навесні 1574 р. на чолі загону козаків прийшов на допомогу молдавському народові, що повстав проти турецьких загарбників. Молдавсько-козацькі загони здобули кілька важливих перемог, але у битві під Кагулом 10 червня 1574 р. зазнали поразки внаслідок зради одного з молдавських бояр. Поранений Свирговський потрапив у полон і був страчений у Стамбулі.

²⁵ - Іоанн (Івонія) - Іван Воде Лютий (?-1574) - молдавський господар у 1572-1574 рр., очолив повстання 1574 р. проти турецького панування. За допомогою козацьких загонів І. Свирговського здобув столицю Волощини Бухарест; однак боярська верхівка, боячись посилення влади молдавського господаря, зрадила його. Після поразки під Кагулом потрапив у полон і був страчений турками.

²⁶ - Свирговский прибыл на помощь Иоанну, господарю молдавскому, во время войны его с волошским воеводою Александром и турецким султаном в 1574 году.

²⁷ - До цього рядка в першодруку зроблено примітку: «На Васильевском острове».

²⁸ - Як видно з тогочасного листування Є. Гребінки, з березня 1836 до жовтня 1837 р. він мешкав разом з Гудимою на 4-й лінії Васильєвського острова, № 56, кв. 27 (Гребінка Є. П. Твори в 3-х т., т. 3, с. 585-591).

²⁹ - Ієгова - верховне божество іудейської релігії.

³⁰ - Аарон - за біблійними переказами, першосвященик Іудеї.

³¹ - Мойсей - біблійний пророк.

³² - …поколение (колено) Иуды…- народ Іудеї, потомство Іуди, одного з синів біблійного патріарха Іакова, який заснував Іудейське царство.